МАССОВАЯ ОПЕРАЦИЯ 1937-1938 гг. Протокол допроса бывшего сотрудника 3-го Отдела КРО УНКВД НСО — МАСЛОВА.

Очень важный документ, полученный в «оттепель» 90-х.

Публикуем допрос бывшего сотрудника 3-го Отдела (КРО) УНКВД НСО МАСЛОВА Л.А.  Он был выявлен и напечатан С.ПАПКОВЫМ в своей книге  «Обыкновенный террор. Политика сталинизма в Сибири». Является одним из важных свидетельств всех тех преступлений, что совершались в 3-м Отделе УНКВД НСО.

Ранее мы уже публиковали подобные документы : допросы начальника 3-го Отдела ИВАНОВА Ф.Н., оперативного работника 4-го отделения 3-го Отдела МАЛЫШЕВА, сотрудника 3-го Отдела ПУГАЧЕВА А.М. (1957 г.),  письмо помощника начальника 3-го Отдела КАЧУРОВСКОГО В.Д. (1939 г.). Все они подтверждают преступную деятельность сотрудников Новосибирского УНКВД и раскрывают детали того как создавались фиктивные дела, как проводились пытки и выбивались признательные показания, приведшие к массовому уничтожению жителей области. Особо ценен этот документ тем, что в нем частично описывается, как проводились «национальные» операции, в частности латышская, когда людей арестовывали только за то, что они имели не русское происхождение. Прямо указано, что разработкой «схем» занималось бывшее руководство УНКВД, руководители отделов и отделений. Уверен, что в архиве УФСБ по НСО есть и другие свидетельства и доказательства того, как планировались , совершались фашистские (именно так, потому что уничтожение по национальному признаку и не может называться по другому), национальные операции. Но к сожалению доступ к этим документам сегодня по непонятным причинам закрыт.

Прежде чем вы перейдете к чтению, хочу еще раз сказать, мы не претендуем на новизну этого документа, он был опубликован в печати ранее, о чем я уже выше написал. Мы только позволим себе дополнить его комментариями, фотографиями и справками, которые я надеюсь позволят лучше понять суть того, что тогда происходило. К 3-му Отделу УНКВД НСО (самому кровавому) у нас особые счеты, потому что именно в нем родилось то зло, которое уничтожило более 30000 человек. Из них на сегодня нами установлены и 135 человек — жителей Таловского сельсовета Тайгинского района, по которому мы ведем расследование. На сегодня мы обладаем большим количеством документов на сотрудников этого отдела, которое наверное в будущем выльется в отдельный труд. Но об этом позже, а пока разберем этот протокол допроса.

СПРАВКА

3-й Отдел (КРО — контр-революционный) под руководством ИВАНОВА Ф.Н., на 1937 год состоял из 9-ти отделений и имел следующую структуру:

  • 1-е отделение — немцы (нач.ПАРФЕНОВ, позже МАЛОЗОВСКИЙ)

  • 2-е отделение -китайцы и харбинцы (нач. БЕЙМАН, позже ПАРФЕНОВ)

  • 3-е отделение — поляки ПОВ (нач. ШЕСТОВИЦКИЙ)

  • 4-е отделение — латыши, литовцы, эстонцы. (нач. ВЕЛИКАНОВ, позже ЭДЕНБЕРГ)

  • 5-е отделение — РОВС, кулаки (нач. ВОЛКОВ, позже КОННОВ)

  • 6-е отделение — промышленность (в начале 1937 года нач. ИВАНОВ)

  • 7-е отделение — легкая промышленность

  • 8-е отделение — сельское хозяйство (нач. ВЕЛИКАНОВ)

  • 9-е отделение — информационное

 

 

241-1
МАСЛОВ Лев Афанасьевич — Руководитель следственной группы 3-го Отдела УНКВД НСО в Особом корпусе тюрьмы НКВД.

СПРАВКА

МАСЛОВ Лев Афанасьевич родился  24 декабря  1905 года в с.Кривое Панкрушихинского р-на Алтайского края с семье зажиточного крестьянина. Отцу МАСЛОВА хозяйство досталось по наследству, но в результате его пьянства в течении двух лет от него почти ничего не осталось (из автобиографии МАСЛОВА). С 1914 по 1920 год учился в сельской школе, образование — 5 групп. С 1918 по 1921 год — хлебопашество в своем хозяйстве в селе Кривое. С 1922 года по сентябрь 1924 года — охотник -зверобой в Баевском и Завьяловском районах Алтайского края. Член ВЛКСМ с 1923 года. С сентября 1924 года по октябрь 1925 года — ученик сельскохозяйственной школы в г.Камень Алтайского края. С декабря 1925 года по июль 1926 года — секретарь райкома ВЛКСМ в с. Завод-Сузун НСО. Снят с должности по болезни (из автобиографии МАСЛОВА). В декабре 1925 года принят Сузунской парторганизацией в кандидаты ВКП (б). С ноября 1926 года по февраль 1927 года — райликвидатор Сузунского ликпункта. В марте 1927 года Окружкомом партии был направлен на постоянную работу в ОГПУ. В апреле 1927 года был мобилизован в РККА, где прослужил до марта 1928 года в учебном кавалерийском пограничном эскадроне войск ОГПУ в г.Новосибирске. В марте 1928 года переведен в члены ВКП (б). В конце марта 1928 года был откомандирован красноармейцем в Ойротскую кавалерийскую пограничную комендатуру войск ОГПУ, где прослужил до апреля 1930 года. Был досрочно демобилизован и направлен на постоянную работу в Ойротский областной ОГПУ, где проработал уполномоченным СПО до сентября 1932 года. Затем был послан райуполномоченным ОГПУ в Успенский аймак, где находился до марта 1933 года.С апреля 1933 года по февраль 1935 года — зам. начальника Политотдела Буланихинской МТС (с.Буланиха Бийский р-он). С марта 1935 года по февраль 1936 года — зам. начальника Политотдела по опер.части Томиловского свиносовхоза Мошковского района НСО. С марта 1936 года по 1937 год — пом. оперуполномоченного ЭКО УНКВД НСО. С 1937 года по 1938 год — оперуполномоченный 3-го Отдела УНКВД НСО. 17 октября 1937 года разбирался на партсобрании 3-го Отдела, как скрывшего социальное происхождение, назначено расследование. 25 ноября 1937 года дал рекомендацию в партию СТРИЖОВУ П.Н. (см. ниже)(из рекомендации «знаю СТРИЖОВА с июля 1937 года, работал с ним в 3-м Отделе и в Особом корпусе (тюрьма за городом). Как молодой чекист он проявил себя с положительной стороны…») С 1938 года по 1939 год — пом. начальника 1-го отделения 3-го Отдела УНКВД НСО. 26 декабря 1938 года вместе с КАЧУРОВСКИМ (см. нижедал рекомендацию в партию ГРИГОРЬЕВУ А.Ф., а также вместе с МАЛОЗОВСКИМ (см. ниже) дал рекомендацию ЧУЙКОВУ С.П. В 1939 году — ст.следователь следственной части УНКВД НСО. 13 мая 1939 года вместе с РЕНЦЕВЫМ (см. ниже), КАЧУРОВСКИМ дал рекомендацию в партию ГРАЧЕВУ А.И. (фальсификатор уг.дел , активный участник политических репрессий в Анжерском ГО НКВД). С июля 1939 года — преподаватель спецдела в МКШ УНКВД НСО. На 1939 год — мл.лейтенант ГБ. В июне 1941 года допрашивался в качестве свидетеля по делу быв. начальника 3-го Отдела УНКВД ИВАНОВА Ф.Н. (26 июля 1941 года ИВАНОВА освободили «по мотивам нецелесообразности привлечения к уголовной ответственности в условиях военного времени»)

Иванов Ф.Н
ИВАНОВ Федор Николаевич — Начальник 3-го Отдела (КРО) УГБ УНКВД НСО. Организатор политических репрессий в НСО (более 30000 репрессированных).Фальсификатор и массовый убийца. В 1937 году награжден орденом Красной Звезды, «За образцовое и самоотверженное выполнение важнейших правительственных заданий». Вот как описывает ИВАНОВА известный сибирский историк А.Г. Тепляков (Амнистированные чекисты 1930-х гг. в период Великой Отечественной Войны) «Ф.Н. Иванов напрямую повинен в уничтожении значительной части прибалтов, немцев, китайцев и поляков, живших в Сибири. С 25 августа 1937 г. по 15 ноября 1938 г. в ходе «линейных» операций в «альбомном порядке» и особыми тройками в Новосибирской области было осуждено 7.444 поляка, из них 7.012 – к расстрелу. В 1937 – начале 1938 гг. было репрессировано 2.645 немцев, в том числе 2.548 – расстреляно. Арестованных «японских шпионов» из числа работников КВЖД, а также китайцев и корейцев только к началу декабря 1937 г. числилось 1.846 чел. Также были уничтожены тысячи латышей и эстонцев. Только к середине марта 1938 г. по «национальным операциям», которые проводил аппарат КРО, в Новосибирской области было осуждено до 10 тыс. чел., причём подавляющее большинство – к высшей мере наказания. По делу «повстанческой организации» Русского общевоинского союза (РОВС), которое также «вёл» в основном КРО, было осуждено с июля 1937 г по март 1938 г. 24,4 тыс. чел., в том числе 21,1 тыс. – к расстрелу (включая территорию Алтайского края, выделенного из Запсибкрая в октябре 1937 г.). Таким образом, аппарат КРО в 1937–1938 гг. уничтожил в Новосибирской области, включавшей тогда современные Кемеровскую и Томскую, до 30 тыс. чел.» В апреле 1941 года был арестован, но уже в июле освобожден и отправлен на фронт. В 1958 году осужден ВТ СибВО к 10 годам лишения свободы и 3-м годам поражения в правах.

МАЛЬЦЕВ Иван Александрович — В 1937–1938 заместитель начальника Управления НКВД по Новосибирской области. С мая 1938 по 28 января 1939 начальник Управления НКВД по Новосибирской области, и одновременно начальник Особого отдела Главного управления государственной безопасности НКВД Сибирского военного округа. Активный организатор репрессий. Член Тройки НКВД НСО. 19.12.1937 орден Красной Звезды «За образцовое и самоотверженное выполнение важнейших правительственных заданий» №3397 — ЛИШЕН.  Из письма сотрудника Томского ГО УНКВД по НСО  ЕГОРОВА П.А на имя СТАЛИНА Иосифа Виссарионовича : «Садизмом и грубым цинизмом дышали все его оперативные указания 1937 года. В начале декабря мес. 1937 года мы получили указание, что суд.тройка заканчивает свою работу 10 декабря, после чего она ликвидируется. Неожидано, числа 10 декабря в Томск приехал МАЛЬЦЕВ и на созванном совещании оперсостава выступил буквально с такими «указаниями»:
«Партия и правительство продлило срок работы троек до 1 января 1938 года. За эти два-три дня, что остались до выборов в Верховный Совет, вы должны провести подготовку к операции, а 13 декабря – после выборов в Верховный Совет начать «заготовку». Даю Вам 3 дня на «заготовку» (это значит на арест людей), а затем Вы должны «нажать» и быстро закончить дела. «Колоть» это «добиваться» сознания у арестованных, не обязательно, давайте в дела «нерасколотых» два показания «расколотых» и все будет в порядке. Возрастным составом арестованных я Вас не ограничиваю, давайте стариков. Нам нужно «нажать», т.к. наши уральские соседи нас сильно «поджимают» (нужно понимать, идут по операциям впереди НСО). По РОВСу вы должны дать до 1.01.1938 года не менее 100 ч., по полякам, латышам и другим не менее 600 чел., но в общей сложности я уверен, что Вы за эти дни «подгоните» до 2000 чел. Каждый ведущий следствие должен заканчивать не мнее 7-10 дел в день – это немного, так как у нас шофера в Сталинске и Новосибирске «дают» по 12-15 дел в день. Хорошо работающим после совещания я «подброшу» денег, а вообще без награды они не останутся. Учтите, что ряд горотделов – Кемеровский, Прокопьевский и Сталинский все могут опередить. Они взяли на себя самообязательство выше, чем я вам сейчас предложил.».
Сразу же после торжественных выборов в Верховный Совет СССР 12 декабря 1937 года гор. Томск был невиданной силе потрясен новыми арестами.  МАЛЬЦЕВ грубо нарушал положение о работе судебных троек. Как правило, он единолично заседал и «разбирал» дела. Первое время иногда бывал представитель крайкома ВКП(б), но когда там всех арестовали, никто уже из крайкома не присутствовал, также первое время участвовал в работе тройки облпрокурор БАРКОВ, но когда его тоже арестовали, то никто уже из прокуратуры в работе тройки участия не принимал.» (См. Организация репрессий как это было). Арестован 25 января 1939 года. В тюрьме, боясь расправы, выдавал себя за комбрига-пограничника. Его усердно избивали на допросах, сломав четыре ребра. Осуждён Военной коллегией Верховного суда СССР 14 мая 1940 на 8 лет исправительно-трудовых работ. Из судебного приговора ВК ВС СССР от 14 мая 1940 г.:
«Предварительным и судебным следствием установлено, что МАЛЬЦЕВ с мая месяца 1937 г., и до половины января 1939 г., работая на руководящих должностях в УНКВД по Новосибирской области, последовательно – помощником, заместителем и начальником УНКВД в своей служебной деятельности производил необоснованные аресты, в отдельных случаях единолично разрешал [уголовные] дела, подлежащие рассмотрению на судебной тройке, допускал фальсификацию следственных материалов и применение незаконных методов в следственной работе своих подчиненных…» Прокуратура опротестовала приговор как излишне мягкий, и 8 августа 1940 г. Пленум Верховного Суда направил его дело на пересмотр. Умер в Котласском исправительно-трудовом лагере Архангельской области (возможно, покончил жизнь самоубийством) 26 августа 1940. Не реабилитирован.
История появления этого протокола допроса началась после завершения массовых операций по уничтожению «врагов народа». Миссия была завершена и СТАЛИН в Постановлении СНК от 17 ноября 1938 года запретил массовые операции и групповые аресты, потому что страна уже захлебнулась в крови невиновных и расстрелянных своих же граждан. Начались поиски «козлов отпущения», которые якобы по своей воле и инициативе на местах нарушали соц. и рев. законность. В феврале 1939 года в Сибири, с указания СТАЛИНА,  прошел громкий процесс по так называемому «детскому » делу  (ранее в 1938 году сотрудниками Ленинского ГО НКВД под руководством будущего героя -разведчика и партизана ЛУНЬКОВА были арестованы 16 несовершеннолетних подростков и обвинены в к-р. деятельности) , он даже был освящен в газете «Советская Сибирь», ЛУНЬКОВ и компания получили различные срока ( но во время войны были освобождены).

363-1
ЛУНЬКОВ (ЛУНЬКО) Алексей Григорьевич — До 1937 года оперуполномоченный 3-го Отдела КРО УГБ УНКВД ЗСК, с 1938 года — начальник Ленинского ГО НКВД.  Фальсификатор уголовных дел. Автор «детского» дела в Ленинск-Кузнецке. Массовый убийца палач (лично расстреливал арестованных, на сегодня только в рамках нашего расследования выявлено участие ЛУНЬКОВА в казнях в Куйбышевской тюрьме 73 человек. А.Г. Тепляков так описал ЛУНЬКОВА в своей книге (Амнистированные чекисты 1930-х гг. в период Великой Отечественной Войны) «Работник КРО УНКВД по Западно-Сибирскому краю А.Г. Луньков был тем самым чекистом, который обвинял «Костю Пастаногова» в уклонении от расстрела дяди и в своих доносах подчёркивал, что приговор в отношении Пастаногова-старшего в исполнение «приводил лично я». Осенью 1937 г. он был направлен на службу в Куйбышевский оперсектор УНКВД НСО, где в течение года из примерно 2 000 уничтоженных было удушено верёвкой до 600 осуждённых. Трибуналу чекисты в 1940 г. не очень внятно объясняли, что душить приходилось из-за неподходящих условий для расстрелов, но зато дело поставили так образцово, что на каждого приговорённого, набрасываясь душить впятером, тратили не больше минуты. От расстрела по этому делу Лунькова спасли перевод в Кузбасс, быстрый арест и осуждение на открытом процессе по другим обвинениям.
С февраля 1938 г. Луньков руководил Ленинск-Кузнецким горотделом НКВД, где сфабриковал знаменитое «детское дело» на хулиганов-подростков из репрессированных семей, посадив и обвинив в контрреволюции около 15 несовершеннолетних (среди них были и 12-летние), а также собрав материалы на арест еще 160 школьников. За то, что некоторые дети провели под стражей до восьми месяцев, он вместе с А.И. Белоусовым и А.И. Савкиным попал в тюрьму и 22 февраля 1939 г. был осуждён военным трибуналом СибВО на 7 лет лагерей. Материалы этого дела были опубликованы в трёх номерах газеты «Советская Сибирь». По ходатайству союзного НКВД в декабре 1941 г. Президиумом Верховного Совета СССР Луньков был «срочно» освобождён со снятием судимости и в январе 1942 г. отправлен на фронт.
Попал Луньков к знаменитому разведчику-партизану С.А. Ваупшасову, в отряде которого «Местные» стал начальником штаба под фамилией Лось. Ваупшасов за 1942 г. организовал 10 крупных партизанских отрядов, за что подобающим образом были награждены и он сам, и его начштаба. В сентябре 1943 г. Луньков получил орден Отечественной войны 2-й степени. На 1944 г. Луньков работал в Томске и с чекистской работы был переведён на партийную, получив в 1949 г. пост заведующего отделом планово-финансово-торговых органов Томского горкома ВКП(б). В книге, изданной Новосибирским УФСБ к своему юбилею в 2002 г., опубликован парадный портрет А.Г. Лунькова – как видного чекиста-партизана» 

В январе 1939 года был арестован бывший руководитель УНКВД НСО МАЛЬЦЕВкоторому в вину вменялось в том числе и выдача директивы ЛУНЬКОВУ на массовые детские аресты и придание делу политической окраски. МАЛЬЦЕВ до начала следствия над ЛУНЬКОВЫМ посылал в Ленинск особоуполномоченного ИВАНОВА  (не путать с ИВАНОВЫМ Ф.Н. для изъятия этой директивы, но ЛУНЬКОВ успел ее откопировать. Следом прошли показательные порки руководителей отделов, в декабре 1939 года арестован начальник СПО ПАСТАНОГОВ — (был осужден на 8 лет, в декабре 1941 года освобожден и отправлен в партизанский отряд МЕДВЕДЕВА, в июне 1942 года после ранения в руку отправлен в тыл, в Новосибирское УНКВД, в качестве оперработника). В апреле 1941 года был арестован начальник 3-го Отдела УНКВД НСО ИВАНОВ по обвинению в нарушении соц.законности и массовых арестах граждан, но уже в июле 1941 был освобожден и отправлен на фронт. Именно тогда, когда в Новосибирске работала Особая инспекция НКВД СССР во главе с РЕМИЗОВЫМ И.Д и прошли допросы бывших палачей и фальсификаторов массовых «липовых» уголовных дел, бывших сослуживцев и подчиненных  ИВАНОВА

П-88, оп.3, д.2262, 0007
Справка по делу ИВАНОВА, выданная секретарем партбюро УНКВД НСО СТРИЖЕНОВЫМ (бывшим подчиненым ИВАНОВА) об невиновности ИВАНОВА и отправке его на фронт как «грамотного оперативного работника». На фронте хоть и не долго ИВАНОВ занимался ровно тем же, что и в 3-м Отделе,»вскрывал в бригаде изменников Родины». За уничтожение 25 шпионов и изменников Родины был награжден орденом Красного Знамени. ГАНО П-88 Оп.3 д.2262.

МАСЛОВ был одним из них и хоть он и старается на допросе выглядеть «белой овцой» в волчьей стае, он был таким же рьяным фальсификатором. Участвовал в ночных массовых арестах, выбивал нужные ему показания из арестованных, руководил пытками.  (Сведения о его деятельности и о нем лично будут еще дополняться.)

ПРОТОКОЛ ДОПРОСА

 

1941 года июня 15 дня. Я допросил в качестве свидетеля

 

МАСЛОВА Льва Афанасьевича,

 

1905 г. р., русского, гр-на СССР,

преподавателя по с/дисцип. Новоси-

бирской МКШ НКВД СССР,

члена ВКП(б) с 1928 г.

 

Даю настоящую подписку следственным органам в том, что я обязываюсь показывать все мне известное по делу и ничего от следствия не скрывать.

Об     ответственности за отказ от дачи показаний и за дачу ложных показаний, согласно ст. ст. 92 и 95 УК РСФСР мне объявлено, в чем и расписываюсь. МАСЛОВ.

По существу заданных мне следствием вопросов показываю:

В 1937-39 гг. я работал врид. пом. нач. I отделения 3 отдела УГБ УНКВД по НСО и работал в разных отделениях этого же отдела на следствии по делам быв. белых офицеров, кулаков, харбинцев и др., а также непосредственно в своем отделении — по иностранно-поданным немцам. Прежде чем перейти к изложению как протекало следствие по делам врагов народа, считаю необходимым осветить вопрос как производились операции (арестов быв. белых офицеров и др.).

В 3 отделе УГБ УНКВД по НСО сначала массовых арестов быв.белых офицеров в 1937 году не был положен в основу этой операции основной большевистский принцип — контроль, как в смысле проверки материалов, по которым производились аресты, так и ведения самого следствия, в результате чего самым грубейшим образом нарушалась революционная законность. Это можно иллюстрировать целым рядом фактов, как то: аресты быв. белых офицеров производились с начала операции по делам-формулярам, материалы в которых в большинстве своем относились к периоду 1926-30 гг. Кулаки же арестовывались по агентурным  материалам, заявлениям граждан и, безусловно, без предварительной проверки, что неизбежно вело к аресту середняков, хотя я конкретных случаев не знаю.

Но если поверить заявлению быв. нач. 3 отдела УГБ УНКВД по НСО ИВАНОВА на общем партсобрании коллектива УГБ по НСО, кажется в марте 1939 года (когда разбирался вопрос о ПАСТАНОГОВЕ и др.), заявившего,что на строительстве Дома Культуры и Науки все работавшие на черновых работах были сотрудниками УНКВД окружены и арестованы, то станет ясным, что под маркой кулаков арестовывались или могли арестовываться середняки, а может быть и просто рабочие. О такой«операции» рассказанной ИВАНОВЫМ на партсобрании я впервые от него услышал и не знал о ней до партсобрания.

Эти операции (аресты), начиная с лета 1937 года и в продолжении почти всего 1938 г., проходили в неимоверной суете и спешке,без предварительной установки, по адресному столу и квартирам.К операции (арестам и обыскам) привлекалась большая масса людей:работники пожарной охраны, милиции, АХО УНКВД, УПО войск НКВД и др.

Помню, летом в 1937 году в кабинете быв. нач. 3 отделаУГБ ГОЛУБЧИКА, где были его пом. нач. отдела ИВАНОВ и все сотрудники, [мы] получали ордера на аресты быв. белых офицеров и др. категорий лиц. Мне было дано 3 или 4 ордера на разных лиц, которых я должен был арестовать за ночь. Практически осуществить это было невозможно: во-первых, адреса были не точны, во-вторых, некоторые пять лет тому назад как выбыли из Новосибирска или же находились в командировках.

ГОЛУБЧИК Михаил Осипович — Начальник ЭКО-КРО УНКВД НСО до 1937 года. Активный организатор политичских репрессий в ЗСК.

Когда 3 отдел стал возглавлять ИВАНОВ (с отъездом ГОЛУБЧИКА из Новосибирска), обстановка по изъятию контрреволюционного элемента не изменилась, а наоборот, ухудшилась. Например, аресты производились по спискам, составляемым работниками отделения, которым руководил ВОЛКОВ.

144-1
ВОЛКОВ Андрей Матвеевич — Начальник 5 го отделения, пом. начальника 3-го Отдела УГБ УНКВД НСО. Организатор политических репрессий в НСО. Фальсификатор дел. Палач (лично расстреливал арестованных, на сегодня подтверждено участие ВОЛКОВА в убийстве 86 человек в Кемеровской тюрьме НКВД).

По заданиям ВОЛКОВА и ИВАНОВА я, как и многие другие сотрудники, получал ордера на аресты быв. белых офицеров. По результатам проведенных арестов знаю несколько случаев, когда к аресту намечались в прошлом быв. офицеры (белой и царской армий), а теперь честно работавшие в советских учреждениях. Например, я должен был по ордеру арестовать одного быв. белого офицера (место работы его было неизвестно), в квартире в беседе с ним выяснил, что он по мобилизации служил в белой армии, теперь работает научным сотрудником — доцентом в каком-то институте. Я воздержался от ареста, доложив об этом ВОЛКОВУ. Последний с моим решением согласился. Другой пример: по списку был арестован в прошлом быв. офицер царской и белой армии (прапорщик) (фамилию его и других, о которых говорю, не помню), имеющий орден Красного Знамени, полученный им за героические подвиги, проявленные в период гражданской войны в рядах Красной Армии при взятии Перекопа, ввиду чего сотрудник, проводивший его арест, несажая его в камеру, докладывал сразу же ВОЛКОВУ, который по своей инициативе освободил его. А через некоторое время этот офицер по списку несколько раз арестовывался и освобождался.

Как указано мной выше, аресты производились без проверки материалов, по спискам, то в эти списки попадала и наша агентура. Помню, ко мне на допрос был приведен из камеры быв. офицер царской и белой армии (фамилию не помню, хромой), который заявил о своем сотрудничестве с нами. Выяснив, что он является агентом 2 отдела УГБ, находившимся на личной связи у быв. зам. нач. 2 отдела УГБ ПЛЕСЦОВА, он сразу же был освобожден (без допроса).

175-1
ПЛЕСЦОВ Сергей Иннокентьевич — Зам. начальника 2-го Отдела УГБ УНКВД НСО. Организатор массовых политических репрессий в НСО. Фальсификатор. Палач (лично убивал арестованных, на сегодня установлено как минимум участие в убийствах 12 человек в Сталинской тюрьме).

Однако этот агент по списку несколько раз арестовывался и сразу же освобождался, о чем ПЛЕСЦОВ  ругался на ВОЛКОВА.

Такие случаи были не единичны, что неизбежно вело к расконспирации нашей агентуры. Аресты другой категории лиц (националов, харбинцев и проч.)в 3 отделе УГБ происходили еще хуже, чем по быв. белым офицерам. Быв. нач. отделения ЭДЕНБЕРГ латышей, эстонцев арестовывал направо и налево, безо всякого разбора, для него лишь бы было известно, что он эстонец или латыш и на этом основании арестовывал с санкции ИВАНОВА и МАЛЬЦЕВА.

627-01-04.jpg
ЭДЕНБЕРГ Отто Юганович — Начальник 4-го отделения (прибалты) 3-го Отдела УГБ УНКВД НСО.Организатор массовых политических репрессий в НСО. Фальсификатор. Массовый убийца. Автор «схем» по национальным латышским и эстонским операциям. Из показаний бывшего сотрудника 3-го Отдела МАЛЫШЕВА : «За время работы в отделении ЭДЕНБЕРГ, последний несколько раз с другими оперативными работниками : ГРИГОРЬЕВЫМ (тот самый ГРИГОРЬЕВ, которому МАСЛОВ дал рекомендацию в партию), НЕПОМНЯЩИМ и ТРУБИЦКИМ и другими посылал по адресным столам гор. Новосибирска для выявления лиц тех национальностей, которыми занималось это отделение, т.е латышей, литовцев и эстонцев.
Выявленных таким образом лиц записывали в списки с указанием фамилии, имя и отчества, год рождения, место работы и адрес и эти списки сдавали ЭДЕНБЕРГУ.» » Арестованные лица нашим отделением, ЭДЕНБЕРГОМ разбивались на несколько человек между следователями и он давал нам установку, что  арестованные лица все являются участниками какой-либо контрреволюционной организации, среди даваемых нам для следствия лиц называл кого-либо из арестованных, как руководителя контр-революционной группы или вербовки их, кроме того давал иногда отдельные протоколы допроса участников какой либо контрреволюционной организации и в соответствии с указаниями ЭДЕНБЕРГА и протоколов допроса данные им мы следователи обязаны были добиться признательных показаний от арестованных лиц, как участников контрреволюционной группы.
Если арестованные не давали нужных нам признательных показаний, то таких лиц подвергали мерам физического воздействия, применялись «выстойки», т.е. арестованные ставились на ноги в кабинетах следователей и стояли на ногах до тех пор пока не дадут нужных  признательных показаний. Как долго стояли арестованные на этих выстойках сказать сейчас не могу. Этот метод физического воздействия на арестованных тогда в отделе и управлении широко применялся и лично я так же применял «выстойки» к арестованным, которые не хотели дать признательных показаний о своей контрреволюционной деятельности.
Кроме того также широко применялся так называемый «конвеер», т.е. беспрерывный допрос арестованного. Арестованный при «конвеерном» допросе находился в кабинете у следователя по несколько дней. В первое время в моей работы мне лично приходилось подменять следователей, когда они уходили на отдых, я оставался с арестованными на ночь в кабинете, с задачей не разрешать арестованному отдыхать больше того времени, как установил это следователь». (См.
Массовому уничтожению по национальному признаку нет оправданий.).
Из показаний на допросе бывшего сотрудника 3-го Отдела ПУГАЧЕВА А.М. (1957 год): Да, в период 1937-1938 гг. при производстве массовых аре­стов советских граждан 3 отделом УНКВД Новосибирской области арест производился по национальным признаниям, т. е. арестовыва­лись немцы, китайцы, поляки, латыши, литовцы, эстонцы и другие национальности, при отсутствии иногда на этих лиц каких-либо мате­риалов подтверждающих их принадлежность к какой-либо контррево­люционной организации. Из арестованных лиц создавались различные контрреволюционные группы и организации, а для облегчения следст­вия в отношении арестованных лиц начальниками отделения, в част­ности, ШЕСТОВИЦКИМ и ЭДЕНБЕРГОМ составлялись схемы контрреволю­ционных организаций и групп, где заранее указывались кто руководи­тель группы, кого он завербовал и с кем был связан по преступной деятельности. Каждому оперативному работнику давалась ими опре­деленная группа арестованных лиц с указанием от какого арестован­ного какие нужно будет получить показания в соответствии состав­ленным начальниками отделений схемами. Кроме схем и инструктажа иногда я лично получал от ЭДЕНБЕРГА и ШЕСТОВИЦКОГО образец прото­кола допроса, в соответствии которого писал протоколы допроса и вызывал арестованных лиц для их подписания. Как я сказал раньше, что были случаи, когда протоколы допроса обвиняемых писались в отсутствии арестованных лиц, а они вызывались только для подписа­ния». Бывший пом.начальника 3-го Отдела УНКВД КАЧУРОВСКИЙ в своем «покаянном» письме  характеризовал ЭДЕНБЕРГА как «виртуоза»: «Латышско-эстонская линия руководилась эстонцем ЭДЕНБЕРГОМ, о виртуозности которого сейчас ходят целые легенды». (См. «Смятение чувств» . Письмо бывшего чекиста Качуровского (3-й Отдел УГБ УНКВД НСО).) В 1939 году ЭДЕНБЕРГ был уволен из НКВД за наличие серьезных компоментирующих данных на близких родственников.  В1958 году ЭДЕНБЕРГ был судим вместе с ИВАНОВЫМ, но был амнистирован и избежал наказания. Фото 1955 года.

Всем сотрудникам 3 отдела УГБ известно, что этот ЭДЕНБЕРГ с санкции ИВАНОВА на другой день приезда в Новосибирск арестовал в полном составе цыганский ансамбль песни и пляски без наличия материалов. Нетрудно представить, что творилось с арестом других категорий лиц; я еще к этому вопросу несколько ниже вернусь.

Что касается следствия по быв. белым офицерам, то оно происходило следующим образом. В 1937 году в 3 отделе ЦГБ по быв. белым офицерам по гор. Новосибирску следствием руководили пом. нач.отдела ИВАНОВ, нач. отделения ВОЛКОВ. Была создана следственная группа, в которую входили в качестве следователей из разных отделений этого же отдела: я — МАСЛОВ, ЛОМАКО и еще кто-то, и работники отделения, возглавляемые ВОЛКОВЫМВАСИЛЬЕВ и др. Позднее сле-дователями были СТРИЖОВ, ЧЕРЕПАНОВ. Последний с отъездом ВОЛКОВА был назначен руководителем следственной группы, а ИВАНОВ с отъездом ГОЛУБЧИКА — начальником отдела.

Сам процесс следствия проходил так. Каждому из нас, следователей (мне, ЛОМАКО, ВАСИЛЬЕВУ и др.) ВОЛКОВЫМ давались на арестованных быв. белых офицеров дела-формуляры, а затем производились допросы без каких-либо материалов, так как аресты проводились по спискам, а от нас, следователей, ВОЛКОВ и ИВАНОВ требовали темп введения следствия: не одного человека в день, как это было вначале,а более 3-5, и представлять на тройку. Следствие велось по трафарету, по определенной схеме, преподносимой ВОЛКОВЫМ, а затем ЧЕРЕПАНОВЫМ.

Быв. белые офицеры, как я полагаю, обрабатывались в камере агентурой или другими арестованными, так как большинство на допросах заявляли, что они являются участниками РОВС и таких-то завербовали. Не помню, кто из работников 3 отдела в 1939 году, кажется, ХАПУГИН, говорил: «Из Москвы в 1938 году указывали на то, что дела,направляемые на Особое Совещание, страдали таким недостатком,что все арестованные являлись (по документам следствия) признавшимися». Это приняли к исполнению: обязательно по групповому делу стали оставлять 2-3 «непризнавшихся».

025-1
ХАПУГИН Леонтий Павлович — пом. начальника 5-го отделения 3-го Отдела КРО УГБ УНКВД НСО. Фальсификатор. Пытал арестованных выбивая из них показания. Из рапорта бывшего арестованного сотрудника 4-го Отдела УНКВД СОЙФЕРА : «Арестованный быв.сотрудник УГБ УНКВД БЕБЕКАРКЛЕ рассказал, что он был на конвеере у работников 3-го отдела ХАПУГИНА 14 суток без сна и пищи и держали на выстойке 5 дней, избивали его линейкой, угрожали ему избить его в наручниках до смерти и пропустить внесудебном порядке,
угрожали арестом 8-ми месячной беременности жены, устроили инсценировку ареста и допросом жены в соседней комнате, где на выстойке находился БЕБЕКАРКЛЕ, когда БЕБЕКАРКЛЕ был доведен до болезненного состояния начал мочиться кровью и в результате пыток был уже почти без сознания и измучен он дал согласие под диктовку ХАПУГИНА писать липовый протокол допроса, якобы он состоял в к-р троцкистской организации и был участником к-р шпионской организации и его заставили вписать в «протокол допроса» часть людей, которых он совершенно не знает и никогда не видел. После того, что он подписал протокол, от его жены ХАПУГИНЫМ была взята вещевая и продуктовая передача БЕБЕКАРКЛЕ, но эту передачу ХАПУГИН БЕБЕКАРКЛЕ не передал и ее присвоил. (См. Кровавый конвейер или будни Новосибирского УНКВД.)

По одному групповому делу при объявлении об окончании следствия один арестованный заявил (буквально плакал): почему все сознались, а в отношении меня заканчивают дело как «не признавшимся». Ему ответили: раз сразу не хотел давать показания, то теперь поздно. Дела на быв. белых офицеров в спешном порядке оформлялись и докладывались на тройке, а по их показаниям производились новые аресты быв. офицеров, чиновников военного времени и кулаков.В результате получалось, что если кто-либо из арестованных и отрицал свою виновность, называя своего «вербовщика» клеветником, то проверить это было невозможно, так как они тройкой осуждены, да и такая задача перед следствием не ставилась.

Наоборот, на оперативных совещаниях бывшие нач. 3 отдела УГБ ГОЛУБЧИК и ИВАНОВ, их заместители ЛАЗАРЕВ, ПЕЧЕНКИН, КОННОВ требовали и давали установки арестованных (по спискам) закончить в 2-3 дня. Это относилось и к другим категориям-линиям (харбинцам, к.-р. националистам).Только этим можно объяснить вопиющие факты, как аресты цыганского ансамбля, о чем я уже выше показывал, и др. Таким образом, допрос велся с нарушением революционной за-конности. Все следователи, в том числе и наша следственная группа по РОВСу (я, ЛОМАКО, СТРИЖОВ и др.) по прямым установкам ИВАНОВА и самого МАЛЬЦЕВА вела дела и оформляла их на тройку с нарушением рев. законности.

013
ПЕЧЕНКИН Алексей Николаевич —  Зам. начальника 3-го Отдела (КРО) УГБ УНКВД по НСО. Организатор массовых политических репрессий. Фальсификатор. Массовый убийца — палач (лично участвовал в убийстве как минимум 8 человек в Мариинской тюрьме).

ИВАНОВ, и особенно МАЛЬЦЕВ, не раз отмечали слабую работу нашей следственной группы по оформлению следственных дел в количественном отношении, ссылаясь как на образец на Томский и Сталинский горотделы. Мы, следователи, находясь в особом корпусе (в тюрьме за городом), совершенно были оторваны от партийной жизни, с приказами и установками не знакомились и никто нас не хотел с ними знакомить. Я, например, до сих пор не знаю, какие в тот период центром были спущены указания по изъятию к.-р. элемента.

А на совещаниях ИВАНОВЫМ, ПЕЧЕНКИНЫМ, ЛАЗАРЕВЫМ и КОННОВЫМ указывалось, что по директиве центра нужно немедленно арестовывать и оформлять дела на тройку на всех быв. белых офицеров, кулаков, харбинцев, ла-тышей и др. От приезжавших из горотделов (Томска, Сталинска, Прокопьев-ска и др.) я слышал, что и они из Новосибирска, из УНКВД, получали прямые установки об аресте столько-то кулаков и лиц проч. категорий.

В 3 отделе, а также и в других отделах, но особенно в 3 отделе,к арестованным применялись выстойки и побои и, как об этом говорил быв. зам. нач. 3 отдела КОННОВ, якобы это санкционировано центром. Такой метод допросов неизбежно вел к оговору врагами честных людей или к самооговору, а действительные враги скрывали свою деятельность и своих сообщников, находящихся на свободе. Это, по-моему, хорошо понимало руководство 3 отдела УГБ — ИВАНОВ, ПЕЧЕНКИН, КОННОВ и др., а также быв. нач. УНКВД МАЛЬЦЕВ.

Когда проходишь по коридору 3 отдела УГБ (по другим отделам тоже, но особенно в 3 отделе), то слышишь в комнатах следователей площадную брань, крики, побои. Это слышали и арестованные, идущие под конвоем из тюрьмы на допросы к следователям — для здравомыслящего человека станет ясным каково их психологическое состояние; они, видимо, сами себе задавали вопрос — не ожидает ли ихто же самое? Ввиду этих факторов некоторые арестованные сразу же на допросах давали показания, сочиняя все, что взбредет на ум.

Да и сами сотрудники-следователи понимали, что при таком хаосе и методе допросов и они бы давали вымышленные показания. Например, руководитель следственной группы по РОВСу ЧЕРЕПАНОВ как-то мне сказал:«Ясно, что, чем стоять сутками на выстойке, получать от следователя побои, арестованному остается единственный выход — давать вымышленные показания. Я бы лично не вытерпел этих издевательств и сам на себя дал бы показания». Этот разговор, как мне помнится, возник между мною и ЧЕРЕПАНОВЫМ в 1938 году, в связи с допросом в 3 отделе УГБ быв. зам. нач.ОО КОЛОМИЙЦА, капитана госбезопасности, которого допрашивали, кажется, в комнате КОННОВА. Когда мы проходили по коридору, неизвестно от кого слышали об избиениях, площадную брань «признавайся, вражина» и т. д. Я лично в коридоре видел возвращавшегося с допроса КОЛОМИЙЦА, всего обросшего, в синяках, в крови, правая или левая нога без сапога, вся от выстойки опухла, толстая как бревно.Не помню от кого, я слышал, что следователь у КОЛОМИЙЦА оторвал пол-уха. 

2035-07-09-1
КОЛОМИЙЦ Павел Федорович —  Начальник Особого Отдела СибВО. Арестован 23 декабря 1937 года . 54 дня допрашивался на конвейрном допросе в КРО под руководством Ф. Н. ИВАНОВА, А.Н. ПЕЧЕНКИНА, В. Д. КАЧУРОВСКОГО . Подробнее о КОЛОМИЙЦЕ у А.Г ТЕПЛЯКОВА : «Яркими примерами сопротивления массовому террору являются эпизоды с участием замначальника Особого отдела ГУГБ НКВД СибВО фактически он одновременно был и начальником Особотдела УГБ УНКВД НСО) П. Ф. КОЛОМИЙЦА и уполномоченного оперчекотдела Сиблага Садовского. Капитан госбезопасности КОЛОМИЙЦ, столкнувшись с массовыми арестами и расстрелами военнослужащих, 7 декабря 1937 г. отправил «воздушной почтой» письмо ЕЖОВУ с просьбой прислать комиссию для вскрытия извращений в следствии. Узнав о том, что, вопреки его мнению, сторож Легалов был расстрелян по обвинению в мифическом поджоге, КОЛОМИЙЦ сказал о своём рапорте заместителю начальника УНКВД И. А. МАЛЬЦЕВУ, на что тот «засуетился, назвал меня предателем и затем вышел в кабинет ГОРБАЧА«. Вскоре КОЛОМИЙЦ зашёл к начальнику управления ГОРБАЧУ и отказался нести ответственность за отдел. Тот, охарактеризовав КОЛОМИЙЦА как «простака», поручил ему 12-Й отдел, ведавший оперативной техникой. Однако судьба КОЛОМИЙЦА была решена: работники УНКВД собирали компромат, обращаясь к начальнику УНКВД Красноярского края Д. Д. ГРЕЧУХИНУ, у которого КОЛОМИЙЦ работал осенью 1937 г. Арестовали КОЛОМИЙЦА 23 декабря 1937 г. прямо в приёмной МАЛЬЦЕВА и затем 72 дня допрашивали в КРО под руководством Ф. Н. ИВАНОВА, А.Н. ПЕЧЕНКИНА, В. Д. КАЧУРОВСКОГО, практически не давая перерыва на сон и отдых. Иногда на него набрасывались до 10-12 следователей, изощрявшихся в издевательствах.
На следствии Коломийц показал, что усмотрел в «разгроме право-троцкистских формирований… излишнюю жестокость и огульную оценку виновности. Я был против массовых репрессий относительно право-троцкистских элементов… несогласен с практикой изъятия жён врагов народа… Под предлогом отыскания извращений, неточностей, ошибок и т. д. некоторые дела были мною заторможены». В покаянном письме ГОРБАЧУ в марте 1938 г. он писал: «… Последние 6-7 лет я не принимал участия в делах по массовым операциям, в так называемой ударной следственной работе… варился в собственном соку и поэтому лишён был приобретения того положительного опыта… который накопили передовые органы и работники ОГПУ-НКВД […] Некоторые явления практической чекистской работы по осуществлению карательной политики ВКПб) и Советской власти я в ряде случаев рассматривал с точки зрения ложной, гнилой морали». КОЛОМИЙЦ был осуждён на 20 лет лагерей, но в 1940 г. его реабилитировали «Тепляков («МАШИНА ТЕРРОРА. ОГПУ-НКВД СИБИРИ В 1929-1941 ГГ.» || ГЛАВА «ПСИХОЛОГИЯ, БЫТ И НРАВЫ»)
Зная эту жуткую картину, видя и слыша, как ведется допрос наших сотрудников, ощущаешь чувство стыда и впадаешь в трусость-боязнь, задумываешься над завтрашним днем — не ожидает ли тебя то же самое, что КОЛОМИЙЦА и других сотрудников, в отношении которых велось следствие гораздо хуже, чем в отношении белогвардейцев. Эта обстановка была, как известно, создана провокаторскими элементами, пробравшимися в органы НКВД. На партсобраниях 3 отдела УГБ часто можно было слышать как оперработники, члены ВКП(б), ставили в известность об арестах брата, дяди или тетки.

Когда на партсобрании должен был разбираться вопрос обо мне в связи с арестом брата по клеветническим материалам, то об этом я узнал (прочитал) по взгляду быв. нач. 3 отдела УГБ ПЕЧЕНКИНА. Встретившись в коридоре, поприветствовал его как своего старшего начальника, однако Печенкин не ответил, гордо отвер-нулся, а потом взглянул на меня, как обычно смотрят на преступника. Меня словно электрической искрой обожгло и по телу пробежал мороз. Стало ясно, что на сегодняшнем партсобрании будет стоять вопрос обо мне, но о чем и в связи с чем — не знаю. Так оно и получилось. На собрании объявили, что мой старший брат, ПЕТР МАСЛОВ, в г. Ленинск-Кузнецке арестован горотделом, а затем на арену всплыли «тетки», например, б. тетка, дочь торговца, была замужем за моим дядей, умершим в 1925 году. Почему я это скрыл и это не фигурирует в моей автобиографии? Между тем ясно, что эта женщина до 1925 года, когда был жив мой дядя, была мне теткой, а затем вышла замуж за какого-то гражданина и стала никто. Она не фигурировала в моей автобиографии и никогда не будет фигурировать. Есть ряди других моментов насчет исторического прошлого моих прадедов,умерших 50-60 лет назад и которых я не видел.

Кажется, на этом же собрании был исключен из ВКП(б) и арестован ШУБИН, о котором ниже, а обо мне вопрос по делу брата Петра отложили до окончания расследования.

Сотрудник 3-го Отдела ШУБИН действительно был арестован и исключен из ВКП (б) на одном и том же партсобрании 17 октября 1937 года, где разбирался МАСЛОВ за свое скрытое кулацкое происхождение. И пытали ШУБИНА в том самом Особом корпусе где и «трудился» МАСЛОВ. Из рапорта бывшего арестованного сотрудника 4-го Отдела УНКВД СОЙФЕРА

«Арестованный бывш.сотрудник УГБ ШУБИН рассказал мне, что в 3-м отделе УГБ ЮРИН* продержал его на конвейрном допросе 12 дней без сна и пищи, из них 8 дней его держали на выстойке, от которой опухли ноги до того, что он уже не мог ни стоять, ни ходить. Ботинки на ноги не налезали и ЮРИН бритвой вырезал у него из пальто реглан подкладку и дал ее завернуть ему опухшие ноги и он начал мочиться кровью, был доведен до болезненного состояния, что больше уже выдерживать пытки не мог, и его заставили подписать протокол якобы его допроса, но в действительности составленный ЮРИНЫМ с его-же ЮРИНА лично выдуманных слов, что якобы ШУБИН был завербован в к-р право-троцкистскую организацию, и только когда ШУБИН подписал этот фиктивный протокол он был отправлен в камеру.»

* ЮРИН Семен Васильевич (Фото выявляется)  — 1904 г.р  в ВКП (б) с 1926 года. На 1937 год — оперуполномоченный 3-го отдела УНКВД НСО. Фальсификатор. Палач. Лично  участвовал в расстрелах арестованных в Куйбышевской тюрьме.

(См. Кровавый конвейер или будни Новосибирского УНКВД.)

Мой брат Петр через пять месяцев был освобожден указанными выше ПЕЧЕНКИНЫМ и МАЛЬЦЕВЫМ и, как я думаю, не по их инициативе, а при вмешательстве тов. СТАЛИНА, который по заявлению жены моего брата предложил прокурору Республики произвести расследование по этому делу (заявлению). Работники Ленинского горотдела НКВД в лице быв. начальника ЗОЛОТАРЯ, следователя САВЧЕНКО и СЕРГЕЕВА, повинны в аресте моего брата. Они пытались пропустить его через тройку как участника РОВС. Но при допросе брат заявил,что быв. белых офицеров он сам в 1919-20 гг. бил с оружием в руках; будучи 16-летним добровольцем, ушел в партизаны, а затем в РККА,о чем свидетельствует партизанский билет, почему-то не взятый в его квартире при аресте. Тогда следователь САВЧЕНКО по указанию ЗОЛОТАРЯ и СЕРГЕЕВА дело на брата стали оформлять как на участника право-троцкистской организации. После нескольких дней стояния возле раскаленной печки брат Петр начал на следствии сочинять на себя,и с него взяли письменное заявление, что он якобы участник этой организации, о существовании которой узнал от САВЧЕНКО.

2113-01-17-1
ЗОЛОТАРЬ Иван Федорович — Начальник Ленинского ГО НКВД (до ЛУНЬКОВА). Фальсификатор уголовных дел. По нашему расследованию полностью сфальсифицировал дело в рамках «немецкой» операции на 125 человек (все расстреляны в Кемеровской тюрьме). Массовый убийца-палач (лично расстреливал арестованных). В октябре 1938 года ВТ СибВО осужден на пять лет за грубые нарушения рев.законности выраженное в арестах ряда лиц, без наличия достаточных компрометирующих данных на них. Также в вину ему вменялось, то что на открытых машинах возил в баню через весь город арестованных за к-революционные преступления. На пути следования этих машин собирались большие толпы людей, в том числе жены и родственники арестованных. Также незаконный арест двух милиционеров, ну и типичный «букет» чекистских преступлений как: пьяные оргии с сотрудницами, присвоение имущества, а равно хищение арестованных и совсем мелочь — хранение дома 1000 патронов от нагана. За кадром приговора осталось видимо главное, а именно беспорядочные расстрелы жителей и оставление следов преступлений в виде незакопанных трупов. Г.Ф. ГОРБАЧ на следствии в конце 1938 г. показал, что в Ленинске-Кузнецке «приговора в исполнение были приведены в таком месте и так, что на второй день какой-то человек натолкнулся на место, где был обнаружен труп».  Отсидев 4 года ЗОЛОТАРЬ был освожден по особому ходатайству НКВД СССР и отправлен в тыл к немцам. В 1944 году принимал участие в охоте на гауляйтера Белоруссии Кубе. После войны на пенсии писал мемуары , автор книг «Записки десантника» , «Друзья познаются в беде»

Между прочим, в 3 отделе тоже было в большом ходу предварительно брать с арестованного заявление — такая установка была дана ИВАНОВЫМ, ПЕЧЕНКИНЫМ, КОННОВЫМ, ЛАЗАРЕВЫМ. Основанием для оформления дела на брата в право-троцкистскую организацию явилось то, что он,быв. член ВКП(б), был исключен в связи с судимостью в 1926 году (убил при нападении быв. жандарма и кулака, будучи на негласной работе в органах ОГПУ), осужден за превышение необходимой обороны, судимость снята. После освобождения брата Петра ПЕЧЕНКИН по телефону уведомил меня (я вел следствие по РОВСу в особом корпусе), что мой брат освобожден, находится у него, что нужно его приютить у себя, так какон ни в чем не повинен. Однако вопрос брата к ПЕЧЕНКИНУ— Как же быть? Нет документов об освобождении. — ПЕЧЕНКИН ответил: «При устройстве на работу о своем аресте не говори и забудь, что ты был арестован». Т. е., по существу брат не был реабилитирован. И только по заявлению на имя Пред. СНК СССР МОЛОТОВА и Наркома НКВД БЕРИЯ брат был полностью реабилитирован (т. е. было проведено расследование, допрошен осужденный, быв. следователь САВЧЕНКО, вынесено постановление и на руки выдан документ). Сейчас брат работает нач. планово-производственным отделом на заводе имени Чкалова.

На одном партсобрании 3 отдела УГБ разбирался вопрос о КУЗНЕЦОВЕ, лейтенанте госбезопасности (быв. нач. отделения), который при допросах быв. партизан, проходящих как участники к.-р. орга-низации, и при просмотре других протоколов усомнился в правдоподобности этих показаний, о чем заявил руководству отдела. Но ему в присутствии нач. ОК (он же секретарь партбюро) ОРЛОВА, при полнейшем зажиме критики и самокритики, предъявили обвинение в «правом уклоне», в нежелании по-большевистски бороться с врага-ми народа и объявили выговор. А затем уволили с оперработы (стал работать в инспекции резервов).В 1938 году весной я вместе с КУЗНЕЦОВЫМ ехал до Москвы. Он за назначением на новое место работы (Ростов-на-Дону), я — на курорт в Кисловодск. Встречаясь в Москве в гостинице «Селект», он в разговоре со мной высказывал большое недовольство на ОРЛОВА,  как секретаря партбюро и руководство 3 отдела УГБ УНКВД по НСО. Заявил:«Когда я имел попытку разоблачить фальсификацию в следствии,меня обвинили в «правом уклоне». Главное, на партсобрании крепко меня отхлестал ОРЛОВ, назвал «ни черта не понимающим в следствии». […]

Уместно в связи с этим сказать, что быв. секретарь партбюро коллектива УНКВД ОРЛОВ за период своей работы играл такую же роль в избиении сотрудников УНКВД, членов ВКП(б), как и МАЛЬЦЕВ, ИВАНОВ и др. руководители отделов (ПАСТАНОГОВ, МЕЛЕХИН). Например, быв. сотрудника 3 отдела УГБ ШУБИНА тоже, как мне помнится, обвинили в нежелании бороться с врагами народа, исключили из ВКП(б) и прямо с собрания под конвоем увели в тюрьму. […] От районных работников НКВД, не помню от кого, я слышал,что быв. нач. УНКВД МАЛЬЦЕВ на совещании оперсостава арестовал одного начальника РО НКВД, который не выполнил его установки о количестве арестов кулаков и другого контингента. Дела на быв. сотрудников УГБ велись в 3 отделе УГБ.

Знаю, что КОЛОМИЙЦА допрашивал КАЧУРОВСКИЙ, быв. начальника 1 спецотде-ла БЕБРЕКАРКЛЕ — ХАПУГИН, быв. начальника Тисульского РО НКВД МАКАРЕНКО — РЕНЦЕВ, других — не помню. Одним словом, целый рядсотрудников УНКВД арестовывались и, надо полагать, в отношении всех их дела велись недопустимыми методами, поскольку и по другим делам был полный произвол: выстойки, избиения, заранее дава-ли подписывать протоколы, не допрашивая по существу обвинения. Из всего, что мною выше изложено, можно сделать вывод и спросить, кто же мог поставить в правильное русло проведение операции,в рамках революционной законности вести следствие, хотя и упрощенными способами? Конечно, все это зависело в первую очередь от быв. нач. УНКВД МАЛЬЦЕВА, а наравне с ним — начальников отделов и их заместителей; если говорить конкретнее, по 3 отделу, то от ИВАНОВА, ЛАЗАРЕВА, ПЕЧЕНКИНА и КОННОВА. Но в том то и беда, что с их стороны, по-моему, и попыток к этому не было. Наоборот, попав в пучину, сами влезли туда по уши и втягивали за собой других сотрудников, не желающих честно работать по разоблачению врагов, давали вредные установки по оформлению дел недопустимыми методами. А кто противился — попадал в поле зрения или в лучшем случае приписывался ярлык: «нежелание бороться с врагами народа,по-большевистски выполнять задание партии по выкорчевыванию вражеских элементов, пробравшихся на ж.д. транспорт, в сельское хозяйство и промышленность», как это было с КУЗНЕЦОВЫМ, ТВЕРДЫХ.

181
КАЧУРОВСКИЙ Владимир Дмитриевич — Пом. начальника 3-го Отдела КРО УНКВД НСО. Фальсификатор. Организовывал аресты и пытки. Из рапорта бывшего арестованного сотрудника 4-го Отдела УНКВД СОЙФЕРА об арестованном бывшем работнике 3-го Отдела Сиблага САДОВСКИМ : «После ареста его увязали с какими то арестованными поляками, которых он не знает и не видел и сделали его участником к-р шпионской организации, когда его взяли в 3-й отдел УГВ УНКВД на допрос, то его продержали на конвейре 20 суток, не давали есть и пить, устроили ему выстойку на ногах до того, что ноги опухли и он упал, несколько раз его избивали требуя от него подписать протокол, что он является участником шпионской организации и был шпионом, он этот протокол не подписывал и в последний раз его избили до потери сознания, взяли его рукой и подписали протоколы. При избиении его у него была разбита голова и ему ее забинтовали, фамилии сотрудников, которые его избивали я не помню, но это делалось в отделении 3-го отдела УГБ КАЧУРОВСКОГО, их вбегало по 3-5 человек (для этого привлекались молодые сотрудники-следователи 3-го Отдела, видимо те самые которым МАСЛОВ давал рекомендации в партию. ) и с ним расправлялись.» (См. Кровавый конвейер или будни Новосибирского УНКВД.)
512-06-09
БЕБРЕКАРКЛЕ Феликс Вильевич — Начальник 8-го Отдела УГБ УНКВД НСО. Массовый убийца- палач (сам лично на постоянной основе расстреливал приговоренных к ВМН в Новосибирской тюрьме.). Арестован 4.6.1938 на 15 суток под предлогом неправильного перевода арестованного из ДПЗ в тюрьму (это имели право делать только начальники оперативных отделов). 21.6.1938 снова арестован по ст. 58-2-6-11 УК как латвийский шпион, подвергался пыткам (14 суток непрерывного допроса без сна и еды). 27.12.1938 обвинение было переквалифицировано на ст. 58-1а-8-11 УК. Освобождён 11.4.1939 из внутренней тюрьмы УНКВД НСО под подписку о невыезде. В апр.- июле 1939 вновь находился под стражей по обвинению в служебных злоупотреблениях (развал работы отдела), освобождён с прекращением дела. С 1.11.1939 по 14.11.1941 ст. инспектор сектора кадров новосибирского отделения Дальстроя НКВД СССР. С 14.11.1941 по 15.2.1942 ст. инспектор отдела найма треста Дальстройснаб НКВД, с 15.3.1942 по 26.4.1943 инспектор ОК и инспектор АХО новосибирского отделения Дальстройснаба НКВД. С 24.4.1943 инструктор политчасти ВОХР УИТЛК УНКВД НСО. С 14.8.1943 искл. из списков личного состава за смертью. Прокуратурой НСО 23.2.1968 был реабилитирован за отсутствием состава преступления.

Характерно отметить, что ТВЕРДЫХ допрашивал арестованного двое суток и правильными методами допроса не мог привести его к сознанию-разоблачению. Тогда арестованного отдали работнику, недавно пришедшему в органы НКВД, который за 3-4 часа «разоблачил» его,т. е. дал подписать заранее составленный протокол. ТВЕРДЫХ в глазах сотрудников ставился как бездельник, второй молодой чекист — как пример, умеющий по-большевистски бороться с врагами (об этом,как помнится, говорилось на партсобрании ПЕЧЕНКИНЫМ и ТРУШЕМ).

Ввиду выше изложенного не приходится сомневаться или удивляться тому, что быв. руководство УНКВД в лице ГОРБАЧА и МАЛЬЦЕВА высоко ценило работников 3 отдела УГБ ГОЛУБЧИКА, ИВАНОВА,ПЕЧЕНКИНА, ЛАЗАРЕВА и КОННОВА, поднимало их выше по служебной лестнице: ИВАНОВ — из пом. нач. отдела выдвинут в нач. отдела, ПЕЧЕНКИН и КОННОВ из нач. отделений — в заместители и представлены к наградам (орденом, значком «Почетный чекист»).

Наряду с избиением чекистских кадров также избивались партийные кадры и не только они, а даже работники прокуратуры и военных трибуналов войск НКВД. По линии 3 отдела УГБ были арестованы пом. облпрокурора ЗАБЕЛИН и ряд других. Просто приходится удивляться, когда у прокурора берешь санкцию на арест, а завтра — смотришь и сам себе не веришь -этот прокурор уже на допросе в качестве обвиняемого. Я не знаю, кто персонально вел следствие в отношении работников прокуратуры, но поскольку они освобождены, то в их аресте повинны МАЛЬЦЕВ, ИВАНОВ, ПАСТАНОГОВ и МЕЛЕХИН.

В 1939 году (я работал ст. следователем в следчасти УНКВД) ко мне поступило на доследование следственное дело на быв. зам. председателя Военного трибунала войск НКВД БУЛАЕВА, подготовленное работником 3 отдела УГБ, кажется, МЕЛЬНИКОВЫМ или МЕНОВЩИКОВЫМ (фамилию не помню). Исследованием (собственно говоря, тут нечего было исследовать, все было ясно) я установил, что БУЛАЕВ был арестован по справке, подписанной быв. нач. 3 отдела УГБ ИВАНОВЫМ, в которой на одной страничке голословно указывалось, что якобы БУЛАЕВ являлся участником к.-р. право-троцкистской шпионской диверсионной организации и ведет шпионскую и а/с работу. Фактически никаких материалов к его аресту не было, за исключением выписки из протоколов парторганизации о даче ему выговора за то,что он, будучи председателем Военного трибунала войск НКВД в Архангельске, в кругу знакомых членов суда рассказывал а/с анекдот,услышанный от одного подсудимого, которого он сам судил. БУЛАЕВ на допросе у работника 3 отдела после 20 дней стоянки сочинил на себя и на других клевету, намереваясь это «без особого труда опровергнуть на суде». БУЛАЕВ по моему постановлению был освобожден из-под стражи.

В 1938 г. по линии 3 отдела УГБ был арестован быв. секретарь Киселевского горкома ВКП(б) ШАРАВЬЕВ Игнатий (до 1930 года былвторым секретарем ЦК ВЛКСМ). По распоряжению зам. нач. 3 от-дела УГБ КОННОВА следствие было возложено на меня. После допросов и ознакомления с имеющимися на него материалами я усомнился в правдивости его [утверждений о] принадлежности к право-троцкистской организации, доложив об этом КОННОВУ. Последний обвинил меня в нежелании бороться с врагами народа и предложил активно его допрашивать, как он выразился — «колоть». Я прилагал все усилия, маневрируя в ходе допроса имеющимися материалами(показаниями 2-3 чел.) изобличить ШАРАВЬЕВА в принадлежности к право-троцкистской организации и пришел к выводу, что ШАРАВЬЕВ арестован напрасно, его оговорили, так как КОННОВ уклонялся под всякими предлогами провести очные ставки с арестованными, следствие в отношении которых он вел. Арестованного ШАРАВЬЕВА я на«выстойку» не ставил, однако КОННОВ, заходя в комнату в процессе допроса, поднимал его, т. е. заставлял «стоять». После ухода, по телефону отдавал мне распоряжение поставить его на ноги и, когда вновь обнаруживал, что ШАРАВЬЕВ сидит на стуле, звонил мне по телефону:«Ты что, МАСЛОВ, допрашиваешь ШАРАВЬЕВА или в бирюльки с ним играешь? Немедленно поставь эту (площадная брань) на ноги. Это  руководитель право-троцкистской организации, его нужно до смерти избить, а ты с ним рассусоливаешь». Когда получаешь такие вредные установки, приходишь в отчаянье,ставишь арестованного, т. е. заставляешь стоять, а сам испытываешь стыд и моральное угнетение. После моих категорических заявлений,что ШАРАВЬЕВ является жертвой оговора и, требуя лично самому допросить тех арестованных, которые дали на него показания, КОННОВ ответил: «Ты, МАСЛОВ, смотрю, не хочешь разоблачить троцкистов. Это тебе не РОВС, тут нужны напористость и большевистская непримиримость к врагам». (Как будто ее у меня не было.) После отказа провести очные ставки и настойчивых моих требований освободить арестованного из-под стражи, КОННОВ через некоторое время вызвал меня к себе и заявил: «Во 2 отделе УГБ вскрыта право-троцкистская группа, и арестованные называют ШАРАВЬЕВА  участником и организатором по Киселевскому району. У тебя сомнения в отношении ШАРАВЬЕВА, а там его разоблачат. Напиши поста-новление и весь материал передай работникам 2 отдела. Вот увидишь,там его разоблачат, и тогда посмотрим, что ты за чекист и большевик. Я передал дело во 2 отдел. Вскоре после этого КОННОВ уехал в Хабаровск, куда его перетащил быв. нач. УНКВД ГОРБАЧ. Через несколько месяцев в 1939 году ко мне как ст. следователю след. части УНКВД из 2 отдела поступило групповое дело, по кото-рому проходил и ШАРАВЬЕВ. Анализируя это дело, я был удивлен,что после моих тщательных допросов ШАРАВЬЕВ дал показания, что он является участником право-троцкистской организации. Однако дальнейшей проверкой материалов удивляться не пришлось. Он под-писал отпечатанный протокол, беспрерывно подвергаясь со стороныследователя (фамилию не помню) всяческим унижениям и издева-тельствам. После проверки материалов (личным выездом в г. Киселевск) помоему постановлению ШАРАВЬЕВ со своими однодельцами в числе 4-5 чел. был освобожден.

Одновременно с расследованием дела ШАРАВЬЕВА я вел расследование по делу б. управляющего Киселевским и Анжерским рудников КУРАГИНА Ивана Ивановича, быв. чекиста, орденоносца, на которого в деле имелось около 15 показаний, изобличавших его в принадлежности к право-троцкистской организации и вредительстве. Дело это вначале вел следователь (фамилию не помню), который очень объективно подходил к анализу материалов на КУРАГИНА и по настоянию быв. нач. 2 ЭКО ЮРИНА был отстранен от следствия. Затем оно было передано мне. В течение 3-4 месяцев расследования (очень тщательного) мною было установлено, что КУРАГИН в инкриминируемом пре-ступлении не повинен и по моему постановлению из-под стражи освобожден. Из дела КУРАГИНА можно сделать вывод, что начало липовым делам в отношении работников угольной промышленности положил быв. нач. отделения, а затем зам. нач. 3 отдела УГБ ПЕЧЕНКИН.Он также допрашивал быв. гл. инженера Кузбасскомбината МИГАЯ, составил на нескольких десятках страниц печатный протокол, в котором голословно изобличались во вредительстве и участии в к.-р.организации около 40 чел. инженерно-технического персонала, а затем под руководством быв. нач. 3 отдела УГБ ИВАНОВА нач. отделения КОНОНОВ углубил это до самых высших пределов. В деле КУРАГИНА мною обнаружена прямая фальсификация.

Таким образом, ПЕЧЕНКИН играл немаловажную роль в закладке фундамента провокационных дел в отношении работников угольной промышленности в Сибири. Я этим не хочу сказать, что все дела были неправильно оформлены. Удар по контрреволюции был нанесен огромный и в этом направлении проделана большая работа. Однако при правильном руководстве можно было больше принести пользы в деле разгрома врагов, чем это было фактически сделано. Были же случаи, когда аресту подвергались действительные шпионы, но они по методу КОНОНОВА и ИВАНОВА подписывали заранее заготовленные протоколы и фактически остались не разоблаченными и унесли с собой в могилу агентурную сеть,находящуюся на свободе.

В доказательство этого приведу пример: не помню от кого из следственной группы по ПОВ, которой руководил быв. зам. нач. 3 отдела УГБ КОНОНОВ, я слышал, что от одного органа НКВД (кажется, из Средней Азии) был получен запрос об установлении польского перебежчика, резидента иностранной разведки, который при проверке оказался арестованным и осужденным к ВМН как участник ПОВ. Этот работник возмущался тем, что запрос опоздал,так как разведчик был арестован без наличия материала как польский перебежчик и подписал протокол, сочиненный следователем. Вряд ли найдутся оперработники, желающие утверждать, что при таком хаосе ведения следствия не могли иметь место факты подобные тому, как указано выше.

Что касается ведения следствия по другим линиям, — харбинцам, латышам и проч. — можно сказать, что одна и та же картина, как и по РОВС, если не хуже. Работая следователем примерно с неделю по быв. харбинцам,я был очевидцем следующих фактов. Допрашивал быв. троцкиста (китаец, прибыл из Китая, в 1927 г. окончил в Москве вуз, в 1936 г.или позднее в г. Владивостоке был исключен из ВКП(б) за брошюру, написанную им в троцкистской трактовке о кантонской коммуне,фамилии не помню). Этот арестованный допрашивался мною, сидел на стуле. Пришел в комнату быв. нач. отделения БЕЙМАН (осужден за мародерство), МАЛОЗОВСКИЙ и еще кто-то, спросили, признавался ли он и, получив отрицательный ответ, БЕЙМАН большой книгой ударил его по голове. Одним словом, стали его избивать. (Я подумал, что и меня изобьют.) Арестованный держался крепко, порвав на себе рубаху, заявил: «Меня японцы три раза арестовывали, избивали, угроз я не боюсь». После ухода начальства я сразу же отпустил арестованного, т. е. вызвал конвой и отправил его в тюрьму, так как лично для себя считал низким показать перед ним свою слабость. А в последующие дни правильным методом допроса он мною был разоблачен как враг народа, так как побои и выстойки были только во вред делу.

2035-01-05-1
МАЛОЗОВСКИЙ Анисим Вульфович — Начальник 1-го отделения 3-го Отдела УГБ УНКВД НСО. Фальсификатор. Пытал арестованных, выбивая показания. Работая в отделении занимающимся немцами, пользовался тем, что некоторые плохо говорили и понимали по русски, подсовывал фиктивные протоколы. Из письма сотрудника Томского ГО УНКВД по НСО  ЕГОРОВА П.А на имя СТАЛИНА: «Например, в 3-м отделе УНКВД под руководством его начальника, мл. лейтенанта госбезопасности ИВАНОВА, были введены в действие толстые большие старинные альбомы с массивными переплетами, железные линейки и т.д., причем все эти предметы имели названия: «первой степени», «второй степени», «третьей степени».
Этими предметами жестоко избивали арестованных. Широко практиковалась «выстойка» арестованных на ногах по несколько суток, зачастую привязывали их к несгораемым шкафам и дверям, чтобы не падали до тех пор, пока не подпишут протокола и не напишут собственноручного заявления о принадлежности к организации. Работающий в отделе некий МАЛОЗОВСКИЙ, проводивший следствие по немцам, латышам и литовцам, записывал в протокол то, что было «нужно» для следствия, а зачитывая арестованным из своей головы, что они являются преданными людьми родины, любят советскую власть, что они арестованы неверно и просят их освободить. Конец этих «протоколов» МАЛОЗОВСКИЙ заканчивал лозунгами «да здравствует советская власть, да здравствует т. Сталин». (См. Организация репрессий как это было).

Допрашивая одну девушку, студентку НИВИТ, я установил, что она 18 лет отроду, с родителями проживала на КВЖД до 1934 года,вернулась в Советский Союз с родителями, которые уже умерли. По схеме она проходила как участница контрреволюционной шпионской организации, созданной 2 отделом японской разведки и значилась завербованной таким-то, связана с такими-то лицами. При допросе выяснилось, что она своих вербовщиков никогда в глаза не видела.По личным моим впечатлениям — советский лояльный человек. Я нестал ее допрашивать, так как выяснил у руководителя бригады следственной группы капитана РККА МИХАЙЛОВА  (слушатель ВПШ), что она арестована только потому, что была на КВЖД и что им, МИХАЙЛОВЫМ, по указанию ИВАНОВА была включена в схему якобы созданной к.-р. шпионской организации, работающей в пользу Японии, и что независимо от того, что на нее не имеется материалов, подлежала аресту как быв. харбинка — по директиве центра. Невзирая на это, я отказался оформлять дело на нее по методу ИВАНОВА, БЕЙМАНА, так как из Китая она выехала 13-14-ти лет, является дочерью рабочего-железнодорожника, и просил МИХАЙЛОВА ходатайствовать перед ИВАНОВЫМ об освобождении ее из-под стражи. МИХАЙЛОВ с этим согласился и на другой день мне сказал: «Я вычеркнул ее из схемы. Но ИВАНОВ боится идти к МАЛЬЦЕВУ говорить с ним об ее освобождении, хотя сам не против того, чтобы освободить». И только через месяц эту девушку освободили. По быв. харбинцам работало около 40 человек следователей, в том числе была московская бригада из ВПШ около 10 человек. Следствие велось по схеме, составленной выше указанным МИХАЙЛОВЫМ и ут-вержденной ИВАНОВЫМ, о чем говорил мне МИХАЙЛОВ, когда я был в его подчинении.

По латышам и эстонцам руководил следствием быв. нач. отделения ЭДЕНБЕРГ, где, мне кажется, больше всего допущены искривления как в методах следствия, так и в арестах совершенно невинных людей.Аресты производились по признакам национальности, т. е. если он латыш или эстонец и где бы он ни работал — все равно арестовывался. 

Об этом красноречиво говорят следующие факты, рассказанные мне в этом году (мае-июне 1941 г.) быв. следователем ЧЕРНИКОВЫМ, работающим зав. спецкабинетом Новосибирской школы МГБ. Я его постараюсь привести доподлинно с тем, чтобы не убавить и не прибавить. «Я пришел в органы НКВД с партийной работы. Нас, новичков-чекистов, вызвал к себе МАЛЬЦЕВ и сказал: «Или вы у нас будете работать, а нет — тюрьма». Ничего не понимая в следствии и в агентурной работе, я был «следователем» у ЭДЕНБЕРГА. Нас в комнате было 4 следователя, вот мы за день напишем много протоколов, а затем сразу вызываем в комнату 8-10 чел. арестованных для подписи. Я, как новичок, в протокол записывал содержание с другого протокола, только изменял фамилии, т. е. вставлял арестованных, которые числились за мной». На мой вопрос «Вы, как новичок, понимали, что вместе со старыми чекистами “лепите” дела?» ЧЕРНИКОВ ответил: «Кто его знает? Может быть, понимал, но мне говорили, что они являются участниками контрреволюционной организации, и делал это без умысла». Продолжая далее, ЧЕРНИКОВ говорил: «Когда я стал понимать, что мы неправильно делаем и об этом хотел заявить начальству, мне РЕНЦЕВ сказал: “Не советую тебе с этим вопросом обращаться к начальству — бесполезно, отберут партбилет и как других арестуют и также будут допрашивать. Лучше молчи — будешь жив”.

2035-05-19-1
РЕНЦЕВ Иван Иванович — Пом. оперуполномоченного 3-го Отдела КРО УГБ УНКВД НСО. Фальсификатор. В 1933-1934 г — пом. оперуполномоченного Анжерского ГО НКВД. Пытал арестованных.

Я видел жуткую картину: арестовывали всех известных нам латышей и эстонцев по их национальному признаку, без материалов, и не только их арестовывали, арестовывали юношей, у которых деды и прадеды были латыши, а они — русские.

Я один раз с ЧЕРНОВЫМ ходил производить арест одного человека, предъявили ему ордер на арест, он был в постели и заявил: “Я не могу, вы увезите меня”. Когда мы посмотрели (открыли одеяло), то оказалось, что у него только одно туловище — обеих ног нет. Мы просто испугались и ушли домой».

Касаясь вопроса о роли быв. нач. отделения ВОЛКОВА и руководителя следственной группы ЧЕРЕПАНОВА, о которых я уже частично показал и что-либо нового добавить не могу, так как за давностью времени я не могу припомнить ни конкретных дел, ни фамилий. О ЧЕРЕПАНОВЕ от оперработника Прокопьевского горотдела НКГБ ПОХИЛЬКО я слышал, что ЧЕРЕПАНОВ в 1937 году среди работников Прокопьевского ГО УНКВД высказывал сомнения насчет директивы центра о массовых арестах без наличия компрометирующих] материа-лов, как это фактически проводилось в Прокопьевске. Так его якобы быв. нач. горотдела ПОДКОРЫТОВ обвинил в нежелании бороться с врагами народа, раскритиковали на партсобрании и объявили выговор. Если это принять во внимание, то роль ЧЕРЕПАНОВА, как руководителя следственной группы по РОВСу, будет ясна — он руководствовался общими установками. Быв. полковников, генералов и графов допрашивали ВОЛКОВ и ЧЕРЕПАНОВ. Как протекало следствие по этим лицам, я не знаю. Но такие арестованные были в руководстве РОВС (по документам следствия). Кроме изложенного, необходимо отметить, что быв. руководство УНКВД в лице МАЛЬЦЕВА и РОВИНСКОГО не хотело по-большевистски исправлять допущенные извращения в методах следствия и арестах ни в чем не повинных людей.

1650-01-16-2
РОВИНСКИЙ Александр Самойлович — Зам. начальника Новосибирского УНКВД. Активный организатор массовых политических репрессий. Массовый убийца — палач (лично участвовал в расстрелах арестованных. Нами выявлено как минимум убийство 30 человек в Сталинской тюрьме, в котором принимал участие РОВИНСКИЙ). Член Тройки НКВД НСО. Из рапорта Б.Сойфера : «ВОРОНЦОВ Нач. Транснарпита Кузнецкого отделения железной дороги рассказал мне, что в Сталинском ГО НКВД он был на конвейре 13 дней у РОВИНСКОГО без сна и пищи, его избивали и ставили на выстойку и заставляли подписывать протоколы, что он участник право-троцкистской к-р организации и занимался диверсионными актами, якобы по его заданию уборщица подожгла овощехранилище и он занимался вредительством.
Все это он подписал под физическим принуждением и потому, что ему показали ордер на право ареста его жены, а у него 4 или 6 детей, старшему всего 16 лет и он желая спасти семью и больше не терпеть пыток все протоколы, что ему дали подписывал на себя и других о контрреволюционной деятельности которых он не знал и не знает.» (См. КРОВАВЫЙ КОНВЕЙЕР ИЛИ БУДНИ НОВОСИБИРСКОГО УНКВД.).  Из «покаянного» письма КАЧУРОВСКОГО : «В сентябре-октябре 1937 года я работал начальником] Киселевского горотделения НКВД. По схеме Управления я входил в подчинение Сталинского сектора НКВД, начальником которого был в то вр[емя] ныне замнач. Управления т. РОВИНСКИЙ. В этот период шли операции гл[авным] образом по кулакам и РОВС. В процессе работы т. РОВИНСКИЙ вызывал к себе на короткое совещание начальников РО и ГО, входящих в его сектор.
На этих совещаниях, продолжавшихся не более 11/2-2 часов ни одного разу не ставился вопрос о ходе следствия с т[очки] зр[ения] соблюдения рев[олюционной] законности, а выдвигались требования: в эту пятидневку вы даете столько-то по кулакам и столько-то по РОВС. Когда заявляешь, что цифра большая, аппарат не сумеет подготовиться и отработать материалы, то обычно услышишь: «Вы с ума сошли, с меня требуют столько-то, а вы даете единицы. Дайте официальное заявление, что у вас в районе кулаков и офицеров больше нет, а потом мы проверим и поговорим». Конечно, после такого вразумительного разговора едешь на место и соответственно накачиваешь аппарат. Во вр[емя] этих совещаний узнаешь, что лимит по такой-то категории уба­вился, а по такой-то прибавился.
В Управлении б[орь]ба за быстроту оформления следственных материалов была основным требованием к каждому следователю. Никто не вникал в качество этих материалов.» (См. «Смятение чувств» . Письмо бывшего чекиста Качуровского (3-й Отдел УГБ УНКВД НСО). Награжден четыремя орденами СССР, в том числе орден Ленина.
Например, в 1939 году, в марте, ко мне,как следователю следчасти УГБ, из 2 отдела УГБ поступило дело на быв. райпрокурора по Северному району НЕКРАСОВА (фамилия, возможно, неточная) по обвинению по ст. 17-58-8, 58-7-11 УК РСФСР.Исследованием этого дела, сбором материалов я установил, что он был арестован без всяких на то оснований. Еще в 1937 году он послал около шести докладных записок в облпрокуратуру о вражеской работе быв. секретаря РК ВКП(б), пред. РИКа, райЗО и др., которые в 1938 году открытым процессом Ревтрибунала осуждены как участники троцкистской группы, а по его материалам облпрокуратура никаких мер не приняла. Из дела было видно, что Некрасов якобыявлялся участником право-троцкистской организации в Северномрайоне, созданной быв. секретарем райкома ВКП(б) в 1938 году, и былсвязан с ним по контрреволюционной работе. Вместе с НЕКРАСОВЫМ были арестованы и проходили по одному делу около 8 человек, из них один Военной коллегией был осужден к 15 годам лишения свободы,остальные, кроме НЕКРАСОВА, Военным трибуналом были оправданы или по ст. 111 УК осуждены на 6-8 месяцев (переквалифицированы статьи). Мною было вынесено постановление об освобождении НЕКРАСОВА из-под стражи. Докладывал это дело лично бывшему зам. нач. УНКВД РОВИНСКОМУ в присутствии быв. нач. следчасти УГБ ЯСТРЕБЧИКОВА. РОВИНСКИЙ не согласился с моим решением об освобождении НЕКРАСОВА на том основании, что один из 8-ми однодельцев был осужден Военной коллегией к 15 годам лишения свободы, и оставил дело для просмотра. Затем дело вернул мне проверить еще хорошенько.Я проверил самым тщательным образом и вновь принес ему для доклада с постановлением об освобождении, подписанным нач. следчасти ЯСТРЕБЧИКОВЫМ. РОВИНСКИЙ, прочитав постановление и выслушав меня, заявил, что он не может подписать постановление потому, что один из однодельцев на Военной коллегии подтвердил свои показания. Я отстаивал свою точку зрения, ввиду чего между нами произошел следующий диалог:

Я: Однодельцы НЕКРАСОВА в числе 8 человек Ревтрибуналом три недели тому назад оправданы. Собранные мною доказательства говорят о том, что НЕКРАСОВ арестован неправильно и при искаженных методах следствия, голословно изобличается как якобы участник право-троцкистской организации.

РОВИНСКИЙ: Я не против освобождения, но и не могу не верить хотя бы одному показанию, которое называет его участником этой организации.

Я: Для вас не секрет, что Военная Коллегия в день разбирала 60-80 дел и буквально за 1-2 минуты решала судьбу человека. Но своем судебном заседании она спрашивала подсудимого: «Признаете себя виновным?» и, не получив утвердительного ответа, приговаривала к разным срокам и ВМН. Оперработники «готовили» обвиняемых к судебному заседанию, т. е. держали в таком моральном состоянии,чтобы они не отказались от своих показаний. Говорили: тот, кто «при-знается» на заседании Военной коллегии, подлежит освобождению как быв. колхозник.

РОВИНСКИЙ: Есть указание из Наркомата, что некоторые работники шарахнулись в другую сторону. Вот также одного освободили в Ростове-на-Дону, а он на другой день совершил теракт.

(не хочется проводить параллели с сегодняшним временем, но….)

Я: Я всегда эти обстоятельства учитываю, зная, что враги могут говорить неправду, лгать, но существует в следствии закон — проверка этих показаний. НЕКРАСОВ и другие однодельцы несколько позже без исследования материалов могли быть осуждены.

РОВИНСКИЙ: Однодельцы НЕКРАСОВА на суде, видимо, отказались от своих показаний, и Ревтрибунал их оправдал.

Я: Странно. Когда хорошо проведено дело и документировано, то для суда необязательно признание обвиняемых. Но когда обвиняемые просто под руководством следствия сочиняли на себя, оговаривали других, в протоколах указывали: «НЕКРАСОВ мне известен как член право-троцкистской организации». А как он ему известен, в связи с чем произошел на эту тему их разговор и т. д.? — неизвестно. Кроме того, заявляю, что по делу НЕКРАСОВА и других (освобожденных по суду и одного осужденного ВК) следствие проведено провокационным методом, как говорят, шито белыми нитками.

РОВИНСКИЙ: Раз так, возьмите это дело себе и разберитесь сами или другому поручите, но я, честно боровшись с врагами, вредительством заниматься не хочу.

Одним словом, РОВИНСКИЙ вывел меня из терпения и я, не считаясь с тем, что он зам. нач. УНКВД в порыве психического расстройства бросил ему на стол дело НЕКРАСОВА и ушел из кабинета, зная, что веду дела в 1939 году, а не в 1937 и 1938 годах. На другой день на общем партсобрании коллектива УНКВД РОВИНСКОГО и других руководителей, повинных в создании провокационных дел, крепко раскритиковали. РОВИНСКИЙ после собрания потерял авторитет в глазах сотрудников, не вышел на работу и через несколько дней выехал в Москву. Постановление об освобождении НЕКРАСОВА, как мне помнится, подписал быв. зам. нач. УНКВД МЕДВЕДЕВ. Показания написаны мною собственноручно, в чем и расписываюсь. МАСЛОВ

Верно: ст. следователь следотдела УКГБ по НСО Капитан САВЧЕНКО

Архив УФСБ по НСО. Д. 4535. Т. 5. Л. 81-95.

Результаты массовой латышской операции по директивам руководства 3-го Отдела КРО УНКВД ЗСК-НСО можно увидеть на примере двух населенных пунктов Таловского сельсовета, где для сравнения нами взята сельскохозяйственная перепись 1916 года с ведомостью домохозяев. Почти в каждом дворе были расстрелянные и не только дети или внуки, но и сами старики. Почти все взрослое мужское население было уничтожено. Подробнее здесь:

Национальная операция НКВД (латышская) 1937-1938 гг. в Таловском сельсовете Тайгинского района.

 

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s