ИВАНОВ ФЕДОР НИКОЛАЕВИЧ

Родился в 1905 году.  Член ВКП (б) с 1930, образование среднее, с 1 октября 1931 мобилизован Запсибкрайкомом в ОГПУ, работал в ЭКО УНКВД НСО, с 1936 — в Сталинске, с 1937 — врио .начальника 3-го Отдела УГБ УНКВД НСО , с 22.08.1937 лейтенант  госбезопасности,19.12.1937 награжден орденом Красной Звезды (за образцовое и самоотверженное выполнение важнейших правительственных заданий) 05.08.1938 старший лейтенант , с 1938 — начальник КРО УНКВД.

Иванов Ф.Н
Иванов Федор Николаевич — Врид.начальника 3-го Отдела УГБ УНКВД НСО

В январе 1941 отстранен от должности, 19 апреля 1941  арестован, 26 июля 1941 года Иванова освободили «по мотивам нецелесообразности привлечения к уголовной ответственности в условиях военного времени». Отправлен на фронт, был начальником особого отдела 22-й танковой бригады, после контузии отправлен в Сибирь, возглавлял отдел «Смерш» Томского гарнизона. На 1943 год в Томске – капитан ГБ. С 1947 года Иванов возглавлял отдел контрразведки Саратовского УМГБ, а в 1950 году его перевели во Львов, где он руководил отделом охраны МГБ на железнодорожной станции.

 

Иванов Федор Николаевич. Фото из газеты «Советская Сибирь» по случаю награждения 19 декабря 1937 года Иванова Ф.Н орденом Красной Звезды.

В 1952 году, после двадцати лет службы в госбезопасности полковника Иванова, награжденного орденом Красного знамени, двумя орденами Красной звезды и многими медалями, отправили в запас. В 1955 году началось следствие по фактам служебных злоупотреблений.
10 октября 1955 года арестован . Весной 1958 года осужден военным трибуналом Сибирского военного округа приговорен к десяти годам заключения и трем — поражения в правах.Трибунал признал виновным в расстреле 1100 человек. Если разделить 1100 на 10 лет получается , что каждого расстрелянного по сфабрикованным делам Иванов должен был отсидеть по три дня, но это только вершина айсберга ,всего за годы репрессий 3-й КРО Новосибирского НКВД отправил на смерть около 30000 человек (Тепляков)

Трибунал постановил зачесть ему в срок отбытия наказания не только время, проведенное в заключении во время следствия с 1955 года, но и то, что он отсидел в 1941 году.

ЗВАНИЯ:

  • c 22.03.1936 младший лейтенант государственной безопасности Приказ НКВД СССР № 176 от 22.03.1936 — часть 1 из 2
  • c 22.08.1937 лейтенант государственной безопасности Приказ НКВД СССР № 1470 от 22.08.1937
  • c 05.08.1938 старший лейтенант государственной безопасности Приказ НКВД СССР № 1855 от 05.08.1938
  • на 24.07.1942 капитан государственной безопасности Приказ войскам Западного фронта № 0810 от 24.07.1942
  • на 03.11.1944 подполковник

НАГРАДЫ :

Order_of_the_Red_Star_1       19.12.1937 орден Красной Звезды Постановление ЦИК СССР от 19.12.1937 «За образцовое и самоотверженное выполнение важнейших правительственных заданий»
             Order_of_Red_Banner     24.07.1942 орден Красного Знамени Приказ войскам Западного фронта №                    0810 от 24.07.1942
              Medal_for_Merit_in_Combat    03.11.1944 медаль «За боевые заслуги» Указ Президиума ВС СССР от                                 03.11.1944 (I) — часть 3 из 3

ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ МАТЕРИАЛЫ О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИВАНОВА Ф.Н.

«Ф.Н. Иванов напрямую повинен в уничтожении значительной части прибалтов, немцев, китайцев и поляков, живших в Сибири. С 25 августа 1937 г. по 15 ноября 1938 г. в ходе «линейных» операций в «альбомном порядке» и особыми тройками в Новосибирской области было осуждено 7.444 поляка, из них 7.012 – к расстрелу. В 1937 – начале 1938 гг. было репрессировано 2.645 немцев, в том числе 2.548 – расстреляно. Арестованных «японских шпионов» из числа работников КВЖД, а также китайцев и корейцев только к началу декабря 1937 г. числилось 1.846 чел.xxxviii Также были уничтожены тысячи латышей и эстонцев. Только к середине марта 1938 г. по «национальным операциям», которые проводил аппарат КРО, в Новосибирской области было осуждено до 10 тыс. чел., причём подавляющее большинство – к высшей мере наказания. По делу «повстанческой организации» Русского общевоинского союза (РОВС), которое также «вёл» в основном КРО, было осуждено с июля 1937 г по март 1938 г. 24,4 тыс. чел., в том числе 21,1 тыс. – к расстрелу (включая территорию Алтайского края, выделенного из Запсибкрая в октябре 1937 г.). Таким образом, аппарат КРО в 1937–1938 гг. уничтожил в Новосибирской области, включавшей тогда современные Кемеровскую и Томскую, до 30 тыс. чел.

Иванова арестовали в апреле 1941 г, но уже в июле освободили – «по мотивам нецелесообразности привлечения к уголовной ответственности в условиях военного времени» – и отправили по указанию замнаркома внутренних дел Б.П. Обручникова на фронт, где поручили особый отдел НКВД 22-й танковой бригады. Отличившись под Москвой (за короткое время «лично выявил 25 шпионов, изменников и дезертиров»xl), он был возвращён в тыл. В 1942–1946 гг. Иванов руководил особым отделом и «Смершем» Томского гарнизона, активно фабрикуя дела на военнослужащих. В июне 1943 г. по обвинению в шпионаже он арестовал 4-х курсантов, от которых около двух месяцев вымогал признания в шпионаже. В марте 1944 г. фронтовик-коммунист курсант Прокофьев по приказу Иванова был заманен на конспиративную квартиру, где «смершевец», представившись «агентом немецкой разведки, понудил Прокофьева под угрозой оружия взять 500 рублей денег, написать под диктовку необходимые данные и после этого отобрал у него подписку». Прокофьев доложил о провокации начальству, но по приказу Иванова был сразу же арестован. В результате «незаконных методов допроса» курсант подписал признания о работе на немцев, но окружной отдел контрразведки прекратил дело.

За подобные «извращения в агентурно-следственной работе» руководство «Смерша» Западно-Сибирского ВО в 1944 г. несколько раз ставило перед В.С. Абакумовым вопрос об увольнении Иванова, но безрезультатно. С 1947 г. тот работал главой КРО УМГБ по Саратовской области, был награжден орденом Красной Звезды и получил звание полковника. В 1950–1952 гг. Иванов работал начальником отдела охраны МГБ ст. Львов. Позднее ему инкриминировалось участие в избиениях 22-летней  Телюк , обвинённой в связях с ОУН, из-за чего девушка после двух суток допроса выбросилась с третьего этажа и получила тяжёлые травмы

Помимо Б.П. Обручникова покровителем Иванова был также заместитель МГБ СССР С.И. Огольцов. Лишь в октябре 1952 г. Иванова уволили из МГБ, а в августе 1953 г. исключили из партии за нарушения законности. Он – один из немногих чекистов, кто серьёзно расплатился в хрущёвские годы за преступления периода ежовщины. 10 октября 1955 г. Иванова арестовали, а в апреле 1958 г. военный трибунал СибВО по ст. 58-7 (вредительство) УК РСФСР осудил его на 10 лет лагерей. Трибунал изучил 42 сфабрикованных Ивановым в годы «Большого террора» дела, по которым было выявлено 1 226 незаконно арестованных, в т. ч. 1.110 – расстрелянных . ( ТЕПЛЯКОВ А.Г.Амнистированные чекисты 1930-х гг. в период Великой Отечественной Войны)

“УТВЕРЖДАЮ”
“11” января 1941 г.
ЗАМ. НАРОДНОГО КОМИССАРА ГОСУДАРСТВ. БЕЗОПАСНОСТИ

И.Серов

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
По материалам расследования о быв. работниках 3-го отдела УГБ УНКВД Новосибирской области: ИВАНОВЕ Ф.Н., ПЕЧЕНКИНЕ А.И., ВОЛКОВЕ А.Н. и ЧЕРЕПАНОВЕ П.А.

Из следственной части ГУГБ НКВД СССР поступили докладные записки прокурора Новосибирской области, адресованные прокурору Союза ССР и в Новосибирский обком ВКП(б) о том, что в УНКВД НСО в 1937–1938 гг. широко производились необоснованные аресты граждан, из которых потом искусственно создавались целые к-p формирования, а виновные в этом ИВАНОВ и другие не только не были наказаны, а, наоборот, продвигались по службе.

В связи с этим на место для расследования были командированы сотрудники ОСУ НКВД. Произведенным ими расследованием присланные материалы подтвердились и в значительной мере пополнились.

Установлено следующее:

3 отделом УГБ УНКВД НСО, нач. которого явился ИВАНОВ в период 1937–1938 гг., до момента опубликования постановления ЦК ВКП(б) и СНК, производились массовые необоснованные аресты граждан. Для этой цели использовались личные листки отдела кадров предприятий и учреждений, куда специально посылались оперработники. По усмотрению оперработников на “подозрительных лиц” составлялся общий список на арест, который подписывал начальник отдела ИВАНОВ или его заместитель ПЕЧЕНКИН и начальник отделения ВОЛКОВ.

Из арестованных таким порядком лиц искусственно создавались целые к-p формирования. А окраску группам арестованных и причастность их к к-р организации придумывали одновременно с подписанием списка на арест. Более того. В это же время выбирали по списку вербовщиков и к ним прикрепляли завербованных еще до производства арестов, оформляя это путем составления схем к-p связей лиц, проходящих по групповому делу.

Следствие велось преступным образом, а именно следователям заранее давались из составленных схем данные о том, кто кого из арестованных «завербовал”, давали типовой опросник и они, не спрашивая арестованного, писали об этом в протоколе допроса, а “практическую” к-p деятельность следователь вымышлял сам, вписывая поджоги, взрывы и т.п., которых, как установлено следствием, в действительности не было. Свидетели по групповым делам не допрашивались. В целях подписания вымышленных протоколов допроса производилась камерная обработка арестованных. Упорствовавших же держали на “стойке” до тех пор, пока не подписывали протоколы допроса.

Заявления арестованных на неправильные указания в документах на принадлежность к кулакам и офицерству не проверялись, что привело к тому, что много о

осуждено к ВМН и на разные сроки людей, не являвшихся социально-чуждыми. Кроме того, установлено, что на целые группы арестованных протоколы допроса написаны заранее от начала до конца, когда арестованных еще не было в г. Новосибирске.

В целях сокрытия от рядового оперсостава всей преступной оперативно-следственной работы, в 3 отделе УГБ было введено своеобразное “разделение труда”: одна часть оперработников подготовляла списки на арест граждан и составляла схемы к-p связей арестованных, другая часть вела следствие, третьи писали обвинительные заключения и докладывали дела на тройке.

А тех оперработников, которые начали сигнализировать в партийные органы о преступных методах в следственной работе или несогласных с этими методами, арестовывали и судили как врагов. Так, был арестован быв. сотрудник 3 отдела Сиблага САДОВСКИЙ, написавший в ЦК ВКП(б) о преступных методах следствия, и он тройкой осужден к ВМН. Быв. зам. начальника ОО СибВО КОЛОМИЕЦ, занимавшийся проверкой сфальсифицированных дел и высказавший по ним свое противоположное мнение был осужден на 25 лет ИТЛ. В 1940 г. КОЛОМИЕЦ из- под стражи освобожден с прекращением дела.

…Проверкой группового дела на ПИЗЕЛЬ И.И., ВИНГЕЛЬС Ф.И. и других, всего 85человек, которое… велось 3-м отделом, установлено, что 70 человек, большинство из которых рабочие, служащие и крестьяне, приговорено к ВМН, а остальные приговорены на сроки. Дело прокуратурой опротестовано и направлено на пересмотр.

Такого же рода фальсификация обнаружена при проверке архивно-следственного дела No 360585 по обвинению БЕРВИНЕВА М.И. и др. (всего 58 человек), следствие по которому вела бригада ЧЕРЕПАНОВА, а обвинительное заключение подписали БАСОВ, ВОЛКОВ и ИВАНОВ.

Установлено, что на 20 человек из 58 всего проходящих по этому делу протоколы составлены в отсутствие арестованных, за несколько дней до прибытия из Колыванского района в тюрьму г. Новосибирска.

По следственному делу эти обвиняемые числятся допрошенными в г. Новосибирске 19 и 20 /ХП-37 г., а прибыли они в тюрьму No 1 г. Новосибирска только 22/ XII- 37 г.

Допрошенный УСТЮЖАНИН показал, что когда он:

“…стал вызывать арестованных… их не оказалось. Они были еще по месту их жительства в Колыванском районе… Я доложил Черепанову, он мне сказал, что давай пиши протоколы без их присутствия, увязывай согласно схемы связей…” Это обстоятельство подтверждает и ЧУЙКОВ, также писавший такие протоколы допроса…

На основании изложенного, –

ПОЛАГАЮ:
1. ИВАНОВА Ф.Н., ПЕЧЕНКИНА А.Н., ВОЛКОВА А.Н., ЧЕРЕПАНОВА В.А. за

нарушение революционной законности и фальсификацию следствия арестовать и привлечь к уголовной ответственности.

2. О привлечении к ответственности… других быв. сотрудников 3-го отдела УГБ, занимавшихся фальсификацией и подлогом в следственной работе, рассмотреть в зависимости от результатов следствия по данному делу.

Ведение следствия по делу ИВАНОВА, ПЕЧЕНКИНА, ВОЛКОВА и ЧЕРЕПАНОВА поручить УНКГБ по Новосибирской области, куда после ареста этапировать ИВАНОВА Ф.Н. (из Москвы), ПЕЧЕНКИНА (из УНКГБ Куйбышевской области) и ЧЕРЕПАНОВА (из УНКГБ Алтайского края).

СЛЕДОВАТЕЛЬ ОСОБОЙ ИНСПЕКЦИИ ОК НКГБ СССР МЛ. ЛЕЙТЕНАНТ ГОСУДАРСТВЕН. БЕЗОПАСНОСТИ

СОГЛАСНЫ :
ЗАМ. НАЧ. ОСОБОЙ ИНСПЕКЦИИ ОК НКГБ СССР МАЙОР ГОСУДАРСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ

НАЧАЛЬНИК ОСОБОЙ ИНСПЕКЦИИ ОК НКГБ СССР СТ. МАЙОР ГОСУДАРСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ

(КАНИДОВ)

(РЕМИЗОВ)

(СТЕФАНОВ) “ “ января 1941 г. г. Москва

Архив УФСБ РФ по Новосибирской области. Д. No 18477. Т. 7. Л. 4–10

 

 

 


ИЗ ПРОТОКОЛА
допроса бывшего начальника 3 отдела Управления НКВД Новосибирской области Ф. Н. Иванова

27 сентября 1955 г.
г. Новосибирск

Помощник военного прокурора Западно-Сибирского военного округа подполковник юстиции Чурляев допросил в качестве свидетеля с соблюдением ст. ст. 162-168 УПК —

Иванова Федора Николаевича, 1905 года рождения […] В органах НКВД, МГБ, КГБ с 1938 по 1952 год, русский, образование высшее юридическое, из крестьян-середняков […]

ВОПРОС: Расскажите о фактах нарушения социалистической законности, которые допускались сотрудниками 3 отдела УНКВД Новосибирской области в период вашей работы в этом отделе.

ОТВЕТ: […] Начались массовые аресты советских граждан на основании приказов НКВД СССР. В этих приказах, как правило, указывалось, что вскрыта какая-либо шпионско-террористическая группа или контрреволюционная диверсионно-вредительская организация, которая имела с каким-либо иностранным государством преступные связи, а на территории СССР имела свои филиалы, поэтому в приказах предлагалось принять срочные меры к вскрытию и ликвидации этих контрреволюционных организаций. Кроме этого в тех приказах прямо давалась установка: с целью ликвидации антисоветской базы всевозможным контрреволюционным организациям, производить массовые, так называемые линейные аресты.

Суть линейных арестов заключалась в том, что арест советских граждан производился при отсутствии на них каких-либо материалов, подтверждающих их преступную деятельность против советского государства, а арест производился по национальному признаку. Помню, что по этому вопросу, т. е. линейным арестам, из НКВД СССР было 12 приказов, в которых указывалось на производство арестов по национальным признакам, так, например, в приказах требовалось производить аресты: поляков, эстонцев, латышей, литовцев, немцев, харбинцев и других лиц.В связи с этими приказами работа отделений 3 отдела также строилась по линиям, т. е. первое отделение занималось немцами, второе отделение занималось японцами и китайцами, третье отделение занималось поляками, четвертое — латыши, эстонцы, литовцы,(начальники 4-го отделения ЭДЕНБЕРГ и  ВЕЛИКАНОВ, позднее он же начальник 8-го отделения прим. автора) пятое отделение — белые офицеры и кулаки, шестое — промышленностью, седьмое — легкой промышленностью, восьмое отделение занималось сельским хозяйством и девятое — информационное […]

Первоначально линейные аресты производились на основании имеющихся учетных данных в УНКВД Новосибирской области, где раньше учитывались все перебежчики, политэмигранты, бывшие офицеры белой и царской армии, другие категории лиц, но когда эти учетные данные были исчерпаны, то аресты стали производиться по национальному признаку, в результате чего к уголовной ответственности могли быть привлечены ни в чем неповинные лица.

Первое время арест производился на основании учетных данных, а затем арест пошел без наличия каких-либо данных о принадлежности этих лиц к какой-либо контрреволюционной организации и их практической деятельности. Расследование дел в отношении арестованных производились упрощенным способом, все следствие в основном сводилось к получению у арестованного его признательных показаний о принадлежности к какой-либо контрреволюционной организации или группе. Причем эти признательные показания, как правило, получались в результате применения к арестованным мер физического воздействия, а в то время к арестованным, которые не хотели дать признательные показания в своей принадлежности к контрреволюционной организации и своей антисоветской практической деятельности, широко применялись выстойки и конвейер. Арестованные, поставленные на выстойку, стояли на ногах без отдыха по суткам, стояли до тех пор, пока не согласятся дать признательные показания. До осени 1937 г., т. е. до приезда в гор. Новосибирск бывшего заместителя наркома внутренних дел Бельского, случаев избиения арестованных при допросах не было, но когда прибыл Бельский, то он собрал совещание оперативного состава, где обратился со словами: «Арестованных бьете?». И сам же ответил: «Бейте, мы бьем» […]

В связи с тем, что в то время аресты были массовые, а сроки следствия были крайне сжатые, поэтому протоколы допросов обвиняемых составляли небольшими по размерам и писались они в общих словах, без конкретизации и уточнения отдельных эпизодов и фактов, отдельных преступных действий. Следует так же заявить, что была практика корректировки отдельных протоколов допроса обвиняемых и, как правило, после корректировки эти протоколы переписывались на чистовик  оперативным работником. Причем корректировка этих протоколов имела цель: более ярче дать о принадлежности обвиняемого к какой-либо контрреволюционной организации и его антисоветской практической деятельности […]

За период моей работы в 3 отделе УНКВД Новосибирской области были вскрыты некоторые контрреволюционные организации, как например «ПОВ» — «Польская организация войсковая», руководимая ксендзом Жуковским, «РОВС» — «Российский общевоинский союз», руководимая бывшим генералом колчаковской армии Михайловым, однако эти контрреволюционные организации по своему количеству были незначительны. Когда в 1937—1938 гг. стали проводиться массовые линейные аресты, то из арестованных лиц искусственно стали создавать всевозможные контрреволюционные группы и присоединять эти группы к указанным контрреволюционным организациям, в результате привлекались к ответственности ни в чем неповинные лица и в то же время «РОВС», «ПОВ» были доведены до крайне больших размеров по своему количеству, что не соответствовало и не соответствует действительности […]

Пом. военного прокурора ЗапСибВО
подполковник юстиции                            Чурляев
Верно:                 Подпись

Архив УФСБ по Томской области. Д. П-2980. Л.271-275. Заверенная копия. Машинопись.

 

 

Статья в «Коммерсант Власть» за 26.11.2012 г.

«Только по сорока двум проверенным делам 1100 человек расстреляны»

В 1955 году началось расследование деятельности полковника госбезопасности Федора Иванова, которого по количеству отправленных на смерть ни в чем не повинных людей, наверное, можно считать рекордсменом НКВД. Руководитель историко-архивной службы ИД «Коммерсантъ» Евгений Жирнов изучал его преступления и наказание.

«Вскрыта шпионско-диверсионная организация»

Во все эпохи самое страшное, что могло случиться с жителем России,— это когда к обозначению его статуса добавлялось одно-единственное слово — «бывший». В Российской Империи самым суровым наказанием (исключая смертную казнь или пожизненную каторгу) для представителей всех сословий, кроме крестьян (и без того бесправных), было лишение всех прав состояния. После применения этой меры дворянин, к примеру, лишался всех прав и привилегий, включая право на владение землей и собственностью. А также мог наравне с представителями податных сословий подвергаться телесным наказаниям за небольшие проступки.

 

После отмены крепостного права и даже после революции в стране мало что изменилось. Архивы ЦК и других высших органов управления СССР полны слезными жалобами потерявших работу чиновников, описывавших тяготы и лишения, которыми наполнена их новая отделенная от властных полномочий жизнь.

Однако их страдания не шли ни в какое сравнение с положением, в котором оказывались бывшие руководители всех уровней, арестованные во время сталинских репрессий. Над ними, судя по документам и воспоминаниям, издевались жестоко и изощренно, стараясь унизить как можно сильнее. Правда, все зависело от исполнителей, и масштабы применявшегося к арестованным насилия напрямую зависели от того, с каким усердием выполняли распоряжения из Москвы руководящие работники областных управлений НКВД.

В 1937 году к числу самых передовых по всем показателям (количество арестованных, число протоколов с признательными показаниями и, соответственно, число расстрелянных) относилось УНКВД Западно-Сибирского края, которое после ликвидации края было преобразовано в Новосибирское УНКВД. Там, как свидетельствуют документы и воспоминания, еще перед началом репрессий начальник управления старший майор госбезопасности Григорий Горбач наставлял подчиненных, что спущенные свыше количества репрессируемых и расстреливаемых в несколько тысяч человек следует рассматривать как нижнюю планку. На практике следует уничтожить десятки тысяч врагов.

Слова Горбача не расходились с делом, и из Новосибирска в Москву сплошным потоком шли шифровки о проведенных операциях. К примеру, 3 ноября 1937 года начальник управления докладывал в НКВД СССР:

«Нами вскрыта шпионско-диверсионная организация на Кузнецком металлургическом заводе, подготавливавшая вывод из строя ТЭЦ, доменного, мартеновского, железнодорожного, прокатного цехов, дезорганизовавшая работу отделов, созданная и руководимая японским разведчиком—начальником химотдела центральной лаборатории завода Стадлером Людвигом Георгиевичем. Арестованный Стадлер показал, что, будучи в армии Колчака в чине штабс-капитана, вместе с остатками банды Бакича бежал в Западный Китай в Шара-Сумэ, где установил связь с полковником Травиным, которым в 1921 году был завербован и нелегально переброшен для диверсионной разведывательной работы. Стадлер имел явки в Семипалатинске к Трошемилову и в Усть-Каменогорске к Звонкову Федору. До 1930 года работая на Белорецком металлургическом заводе, Стадлер регулярно передавал шпионские сведения Звонкову о работе завода. В 1930 году по заданию Звонкова он выехал на строительство Кузнецкого металлургического завода для организации шпионско-диверсионной группы, проведения к. р. работы, направленной на срыв строительства завода. К прибытию на Кузнецкий металлургический завод Стадлером разновременно завербованы Федер — бухгалтер, сын кулака; Охопкин — инженер-конструктор, сын купца; Перимонд — инженер энергетик, сын дворянина; Долганов — конструктор, сын протоирея; Бессонов — инженер, бывший белый инженер; Пилипенко — лаборант, кулак; Еловский — техник отдела технического контроля, сын кулака; Иваницкий — экономист планового отдела, сын попа; Луценко Федор — работник железнодорожного цеха; Чугаев Степан — стрелочник железнодорожного цеха; Бушмакин — нормировщик центральной лаборатории. Установлена связь с прибывшими из Харбина Волк Феликсом, Куликовым Александром и Шалагиным Николаем — все арестованы».

Как следовало из шифровки Горбача, доложенной 15 ноября 1937 года Сталину, его подчиненные раскрыли обширный заговор в системе Госбанка СССР:

«Нами арестован заведующий отделом денежного обращения Областного управления Госбанка в Новосибирске Гингерсон Георгий Павлович. В прошлом дворянин, дважды судимый за попытку нелегального перехода границы в Латвию. Гингерсон показал, что он является участником троцкистской шпионско-вредительской организации, существующей в системе Госбанка, в которую был завербован в 1935 году бывшим управляющим Крайуправления Госбанка в Новосибирске Лейкандом — арестован в Москве. По показаниям Гингерсона установлено, что в системе Госбанка Новосибирской области, Алтайском крае, Красноярском крае по заданию троцкиста Марьясина — бывшего председателя правления Госбанка в Москве (арестован) — Лейкандом и Файнером (тоже бывший управляющий Краевого Управления Горбанка в Новосибирске, покончил жизнь самоубийством) создана шпионско-вредительская организация, в которую входили Агузин Моисей Абрамович — главбух Облуправления Госбанка, сын крупного торговца — арестовываем; Гоноровский Борис Семенович — заведующий отделом кредитования промышленности Облуправления Госбанка, до 1929 года проживал в Харбине — арестовываем; Бурыкин Георгий Дмитриевич — бывший инспектор Ленинского отделения Горбанка, исключен из партии, троцкист — устанавливаем; Бергауз Саул Ирцевич — директор Новосибирского Горуправления Госбанка, троцкист, был связан с троцкистом Нусиновым (арестован), в прошлом проживал в Риге — арестовываем… Магницкий Леонид Николаевич — заведующий ревизионной группой Обл. УНКВД Госбанка, бывший белый офицер — арестован; Епифанцев Александр Федорович — консультант планового сектора ОблУНКВД Госбанка, исключен из партии, бывший белый офицер — арестован».

Непосредственно руководил проведением большинства из этих операций начальник 3-го — контрразведывательного — отдела Новосибирского УНКВД капитан госбезопасности Федор Иванов.

Силой воображения капитан госбезопасности Иванов создал национальную цыганскую шпионскую организацию, членов которой потом отправил на расстрел по-настоящему

Силой воображения капитан госбезопасности Иванов создал национальную цыганскую шпионскую организацию, членов которой потом отправил на расстрел по-настоящему

Фото: РГАКФД/Росинформ, Коммерсантъ

«Вы слышали? 55 тысяч арестованных!»

Списки арестованных в каждой из многочисленных организаций Новосибирска и области насчитывали десятки и сотни человек. Но Горбач не собирался останавливаться на достигнутом. Он учил своих сотрудников, что любой гражданин из бывших офицеров, торговцев, зажиточных крестьян или дворян — враг советской власти. А потому не может не быть шпионом или террористом. Вскоре во исполнение его приказов в Новосибирске и области начали массовую зачистку всех «бывших».

Назначенный заместителем Горбача по милиции Михаил Шрейдер вспоминал:

«В Новосибирск я прибыл 21 января 1938 года. На вокзале меня встречали мой будущий заместитель Хайт и начальник уголовного розыска Карасик… Они рассказали мне, что в области очень тяжелое положение: количество грабежей с убийствами и краж неимоверно возросло. Следует отметить, что Новосибирск тогда являлся как бы центром, где скапливалось огромное количество уголовников, прибывавших сюда после отбытия сроков наказания в северных лагерях. Из Новосибирска они должны были разъезжаться в разные места, но на дорогу требовались деньги, и поэтому бандиты то и дело организовывали налеты, грабежи и убийства. Последние два-три месяца борьба с бандитизмом почти совершенно не велась, потому что по распоряжению начальника УНКВД Горбача все работники угрозыска, а также и других отделов милиции были заняты на операциях по линии НКВД. Карасик конфиденциально добавил, что он и другие работники угрозыска неоднократно принимали участие в приведении в исполнение смертных приговоров, выносимых особой «тройкой» под председательством Горбача. Ежедневно десятки, а иногда и сотни заключенных вызывались из камер будто бы помыться, раздевались в предбаннике, а когда входили в «баню» — их тут же расстреливали… Постепенно я узнавал от своих подчиненных все новые и новые подробности о черных делах, творимых работниками Новосибирского УНКВД. В частности, о том, что Горбач распорядился арестовать и расстрелять как немецких шпионов чуть ли не всех бывших солдат и офицеров, которые в первую мировую войну находились в плену в Германии (а их в огромной в то время Новосибирской области насчитывалось около 25 тысяч). О страшных пытках и избиениях, которым подвергались арестованные во время следствия. Мне также рассказали, что бывший областной прокурор, который прибыл в УНКВД для проверки дел, был тут же арестован и покончил с собой, выпрыгнув в окно с пятого этажа. (Этот прокурор, фамилию которого я, к сожалению, забыл, пользовался поддержкой Вышинского. К 20-летию органов прокуратуры он был награжден орденом. Хорошо зная его как исключительно честного и преданного коммуниста, Вышинский тем не менее санкционировал его арест)».

Пытки, как свидетельствовали обвиняемые, применялись самые изощренные. О тех, что применялись в Омском УНКВД, писал в жалобе бывший начальник 4-го отдела этого управления капитан госбезопасности Яков Нелиппа, испытавший их на себе:

«Что конкретно применялось:

1. Умертвление и воскрешение. Это ужасная пытка: жертве закладываются руки за спину, выгибается грудь вперед и в это время наносятся со всего размаха, со всей силой удары в сердце, легкие и по голове. От этого удара парализуется деятельность сердца, парализуется дыхание, и я в смертельных судорогах пластом валился на пол. Применяя всевозможные средства — искусственное дыхание, нашатырный спирт и прочее, вплоть до вливания камфоры, меня «воскрешали», приводили в чувство и опять повторяли то же.

Из-за множества арестов, проведенных сотрудниками 3-го отдела Новосибирского УНКВД, в городе стало малолюдно

Из-за множества арестов, проведенных сотрудниками 3-го отдела Новосибирского УНКВД, в городе стало малолюдно

Фото: РГАКФД/Росинформ, Коммерсантъ

2. Пытка электричеством: прикреплялся электропровод к спине и рукам, затем включался ток и наносился удар его с такой силой, что я без чувств опять снопом валился на пол.

3. Пытка спец. ударами в позвоночник, отчего валился в бессознательном состоянии на пол, «воскрешали» и опять повторяли.

4. Пытка путем замораживания в рубашке, облитой водой.

5. Выкручивание рук до сильного опухания в плечах, изгибах, а затем по опухшим плечам ежечасно наносились сильные удары кулаками, причиняя ужасные боли…»

Но в Новосибирском УНКВД, судя по документам и свидетельствам, главным образом применялся «конвейер», когда арестованного сразу же приводили в кабинет следователя и начинали бить, не давая ни есть, ни спать, до тех пор, пока обвиняемый не признавал себя виновным во всех смертных грехах и не называл мнимых подельников, помогавших в антисоветских преступлениях.

Эффективность избранной методики не вызывала сомнений. Как говорилось в докладе комиссии ЦК КПСС по установлению причин массовых репрессий, подготовленном в феврале 1956 года, Новосибирское УНКВД сфабриковало рекордное количество дел на никогда не существовавшие антисоветские организации:

«В Новосибирской области были «‘вскрыты» «Сибирский комитет ПОВ», «Новосибирская троцкистская организация в РККА», «Новосибирский троцкистский террористический центр», «Новосибирская фашистская национал-социалистическая партия Германии», «Новосибирская латышская национал-социалистическая фашистская организация» и еще других 33 «антисоветских» организации и группы».

Горбач потом с гордостью говорил, что благодаря его работе в области трижды сменилось все районное, городское и областное начальство. Довольно было и руководство в Москве. В том же 1937 году Григорий Горбач был награжден высшей наградой родины — орденом Ленина «за образцовое и самоотверженное выполнение важнейших заданий правительства». А после доклада на совещании руководящего состава НКВД в Москве в январе 1938 года его поставил в пример всем остальным начальникам управлений покровительствовавший ему заместитель наркома Михаил Фриновский: «Вы слышали? 55 тысяч арестованных! Ай да Горбач! Вот молодец!»

Пять месяцев спустя, 13 июня 1938 года, Горбач получил повышение: его назначали полномочным представителем НКВД СССР по Дальнему Востоку. Но в новой должности он проработал недолго. Его как приспешника Ежова и Фриновского арестовали по обвинению в участии в заговоре в НКВД и подготовке государственного переворота, и 7 марта 1939 года расстреляли.

В отличие от бывшего шефа Федор Иванов пережил очередную смену почти безболезненно и продолжал арестовывать и изобличать «врагов народа», применяя те же методы, но в гораздо меньших масштабах. Однако в 1941 году новые руководители НКВД СССР обратили внимание и на него.

Иванов обнаружил курсанта, завербованного в плену у немцев, среди тех, кто никогда там не был

Иванов обнаружил курсанта, завербованного в плену у немцев, среди тех, кто никогда там не был

Фото: РГАКФД/Росинформ, Коммерсантъ

«Арест пошел без наличия каких-либо данных»

Возмущение приехавшей в Новосибирск комиссии вызвали не методы, применявшиеся Ивановым и его сотрудниками для получения царицы доказательств — признания. Бить и в Новосибирске, и в других местах продолжали по-прежнему. Просто в ходе начавшегося с приходом на Лубянку Берии пересмотра дел Новосибирского УНКВД выявляли все больше и больше дел, сфальсифицированных от начала до конца. Некоторых обвиняемых реабилитировали и выпускали, так что продолжение Ивановым службы в прежней должности сочли неуместным. В январе 1941 года его отстранили от должности и начали доскональную проверку соблюдения бывшим начальником 3-го отдела социалистической законности. А 19 апреля 1941 года по распоряжению Особой инспекции НКВД СССР арестовали. Однако вскоре началась война, и 26 июля 1941 года Иванова освободили «по мотивам нецелесообразности привлечения к уголовной ответственности в условиях военного времени».

Вскоре его отправили на фронт, но не на передовую, а начальником особого отдела 22-й танковой бригады. Там он выявлял шпионов и диверсантов, а после контузии был возвращен в знакомые места — возглавил отдел «Смерш» Томского гарнизона. С 1947 года Иванов возглавлял отдел контрразведки Саратовского УМГБ, а в 1950 году его перевели во Львов, где он руководил отделом охраны МГБ на железнодорожной станции. А в 1952 году, после двадцати лет службы в госбезопасности полковника Иванова, награжденного орденом Красного знамени, двумя орденами Красной звезды и многими медалями, отправили в запас.

На этом история могла бы и завершиться, и он, возможно, как и многие другие отставные чекисты, до глубокой старости возглавлял бы отдел кадров или режима в какой-нибудь организации. Но в 1953 году умер Сталин, руководство госбезопасности за год сменилось дважды, и в стране началась борьба с «последышами Берии» (см. материал «Чисто чекистская чистка» во «Власти» N36 за 2006 год). Те, кто в руководстве НКВД-МГБ считались покровителями полковника Иванова, сами оказались не в фаворе у нового руководства госбезопасности и страны и вскоре лишились генеральских званий. Так что защищать Иванова оказалось некому, и в 1955 году началось следствие по фактам его следственных злоупотреблений.

В ходе расследования Иванов придерживался четкой линии: нарушения были, но он только выполнял приказы руководства. К примеру, на допросе 27 сентября 1955 года он рассказывал:

«Начались массовые аресты советских граждан на основании приказов НКВД СССР. В этих приказах, как правило, указывалось, что вскрыта какая-либо шпионско-террористическая группа или контрреволюционная диверсионно-вредительская организация, которая имела с каким-либо иностранным государством преступные связи, а на территории СССР имела свои филиалы, поэтому в приказах предлагалось принять срочные меры к вскрытию и ликвидации этих контрреволюционных организаций. Кроме этого в тех приказах прямо давалась установка: с целью ликвидации антисоветской базы всевозможным контрреволюционным организациям производить массовые, так называемые линейные аресты. Суть линейных арестов заключалась в том, что арест советских граждан производился при отсутствии на них каких-либо материалов, подтверждающих их преступную деятельность против советского государства, а арест производился по национальному признаку. Помню, что по этому вопросу, т. е. линейным арестам, из НКВД СССР было 12 приказов, в которых указывалось на производство арестов по национальным признакам, так, например, в приказах требовалось производить аресты: поляков, эстонцев, латышей, литовцев, немцев, харбинцев и других лиц».

Полковник Иванов пытался применить проверенные методы выбивания показаний и на новом месте службы — на Западной Украине (на фото)

Полковник Иванов пытался применить проверенные методы выбивания показаний и на новом месте службы — на Западной Украине (на фото)

Фото: РГАКФД/Росинформ, Коммерсантъ

Полковник не отрицал, что никаких доказательств собрать не удавалось:

«Первоначально линейные аресты производились на основании имеющихся учетных данных в УНКВД Новосибирской области, где раньше учитывались все перебежчики, политэмигранты, бывшие офицеры белой и царской армии, другие категории лиц, но когда эти учетные данные были исчерпаны, то аресты стали производиться по национальному признаку, в результате чего к уголовной ответственности могли быть привлечены ни в чем не повинные лица. Первое время арест производился на основании учетных данных, а затем арест пошел без наличия каких-либо данных о принадлежности этих лиц к какой-либо контрреволюционной организации и их практической деятельности. Расследование дел в отношении арестованных производилось упрощенным способом, все следствие в основном сводилось к получению у арестованного его признательных показаний о принадлежности к какой-либо контрреволюционной организации или группе. Причем эти признательные показания, как правило, получались в результате применения к арестованным мер физического воздействия».

Однако и здесь Иванов ссылался на приказ руководства:

«До осени 1937 г., т. е. до приезда в гор. Новосибирск бывшего заместителя наркома внутренних дел Бельского, случаев избиения арестованных при допросах не было, но когда прибыл Бельский, то он собрал совещание оперативного состава, где обратился со словами: «Арестованных бьете?» И сам же ответил: «Бейте, мы бьем»».

Пусть и не прямо, признавал он на допросе и откровенную фальсификацию дел:

«В связи с тем что в то время аресты были массовые, а сроки следствия были крайне сжатые, поэтому протоколы допросов обвиняемых составляли небольшими по размерам и писались они в общих словах, без конкретизации и уточнения отдельных эпизодов и фактов, отдельных преступных действий. Следует также заявить, что была практика корректировки отдельных протоколов допроса обвиняемых, и как правило, после корректировки эти протоколы переписывались на чистовик оперативным работником. Причем корректировка этих протоколов имела цель: более ярче дать о принадлежности обвиняемого к какой-либо контрреволюционной организации и его антисоветской практической деятельности».

В результате 10 октября 1955 года Федора Иванова арестовали. Но, оказавшись за решеткой, он категорически отказался признавать себя виновным в чем бы то ни было.

Благодаря заместителю наркома по кадрам Борису Обручникову хронический нарушитель социалистической законности Иванов еще долго оставался кадровым чекистом

Благодаря заместителю наркома по кадрам Борису Обручникову хронический нарушитель социалистической законности Иванов еще долго оставался кадровым чекистом

Фото: РГАКФД/Росинформ, Коммерсантъ

«Арестована группа цыганских артистов»

По всей видимости, он не рассчитывал на то, что его дела 1937-1941 годов будут проверять со всей серьезностью. Большинство обвиняемых расстреляно, обличать его некому. Но следователи нашли тех, кто выжил. А также убедили бывших подчиненных Иванова рассказать обо всем, что тогда происходило. Судя по всему, некоторым из них пообещали смягчение наказания или освобождение от него по амнистии. Поэтому военным прокурорам за два с лишним года следствия удалось собрать вполне солидную доказательную базу.

В обвинительном заключении говорилось о 42 делах, сфальсифицированных под руководством Иванова. Конечно, это количество не шло ни в какое сравнение с числом реально сфальсифицированных в его отделе дел. Но зато личное участие бывшего начальника 3-го отдела в этих фальсификациях доказывалось стопроцентно. А чтобы у судей не осталось никаких сомнений, Иванова решили судить вместе с его бывшим подчиненным Отто Эденбергом, который полностью признался во всем.

Судили их весной 1958 года в военном трибунале Сибирского военного округа, и во время процесса люди, допущенные на его закрытые заседания, узнали немало поразительных фактов. К примеру, там рассказывалось, как Иванов с коллегами в ходе «польской операции», проходившей по всей стране, организовал в Новосибирске польскую шпионскую организацию во главе с Врублевским. Они не мудрствуя лукаво составили список всех проживавших в городе поляков, распределили среди них роли в «шпионско-диверсионной организации», затем составили протокол допроса «главаря» и, объявив, что так нужно для дела, убедили подписать его своего агента Врублевского. А потом, после произведенных арестов, гордо доложили в Москву о достигнутом грандиозном успехе.

Не менее впечатляло и дело о цыганском шпионаже, созданное теми же авторами. В приговоре говорилось:

«В начале 1938 года уголовным розыском была задержана группа граждан-цыган, подозреваемых в конокрадстве. Все они по указанию Иванова были переведены в тюрьму в распоряжение третьего отдела. Кроме того, этим же отделом была совершенно необоснованно арестована группа цыганских артистов, прибывших в гор. Новосибирск на гастроли. Таким образом, в этом отделе получилось 26 граждан по народности цыгане, на которых было сфальсифицировано уголовное дело как на участников шпионской организации, якобы созданной разведкой одной из капиталистических стран, а в действительности вымышленной в стенах 3-го отдела».

Кроме того, из показаний бывших подчиненных Иванова, выступивших на заседании трибунала, следовало, что именно он придумывал несуществующие шпионские, троцкистские, фашистские и прочие организации, составлял их схемы и писал примерные показания, которые следовало получить у арестованных. Так что, как доказали в трибунале, именно он был истинным автором произведений, которыми зачитывались на Лубянке и в Кремле.

Во время заседаний трибунала выяснили и то, кто из подозреваемых дольше всех сопротивлялся избиениям и пыткам бессонницей и голодом, применявшимся в отделе Иванова. Как оказалось, бывший заместитель начальника особого отдела капитан госбезопасности Коломиец в 1937 году высказал сомнение в том, что все командиры и комиссары, которых ему предписывали арестовать, в чем-либо виновны. В результате в декабре 1937 года арестовали самого Коломийца, и в отделе Иванова к нему применили все доступные меры воздействия, чтобы заставить подписать липовые признания в заговоре. Капитан продержался 52 дня, но затем сдался и подписал составленные сотрудником 3-го отдела Кочуровским показания. А арестованную жену Коломийца сломали после 18 суток непрерывных издевательств.

Федор Иванов сел там же, где сажал,— в Новосибирске (на фото)

Федор Иванов сел там же, где сажал,— в Новосибирске (на фото)

Фото: РГАКФД/Росинформ, Коммерсантъ

В списке сфальсифицированных дел присутствовала и кадетско-монархическая организация, которую якобы возглавлял бухгалтер Новосибирского театра юного зрителя Михайлов. А также масса совершенно фантастических антисоветских группировок и организаций, включая упоминавшуюся «Новосибирскую фашистскую национал-социалистическую партию Германии».

Как выяснили следователи, Иванов не прекратил заниматься провокациями и после первого ареста. 31 марта 1944 года, будучи уже начальником отдела контрразведки «Смерш» Томского гарнизона, он устроил проверочную комбинацию курсанту эвакуированного в Томск Тульского оружейно-технического училища Прокофьеву. Того пригласил домой некий человек, назвавшийся затем агентом германской разведки, всучил ему 500 руб. и потребовал расписку. Курсант, возвратившись в училище, доложил о происшествии командованию, но Иванов его немедленно арестовал. В деле Прокофьева говорилось, что его завербовали немцы в то время, когда он находился в плену. Но элементарная проверка, проведенная в управлении «Смерш» округа показала, что курсант никогда в плену не был. Так что дело было прекращено.

Старую методику выбивания показаний Иванов пытался использовать и во время службы во Львове, где он с помощью давления и пыток заставлял подозреваемых признаваться в связях со скрывавшимися в лесах украинскими националистами из ОУН. В апреле 1950 года его жертва школьная учительница Мария Телюк, не выдержав издевательств, на третьи сутки выбросилась из окна и получила тяжелые увечья. Никакого отношения к ОУН, как потом выяснилось, она не имела.

Иванов все отрицал, но вызванный в трибунал выживший Коломиец в деталях рассказал о пытках и том, как его бил Иванов. Признавались во всем и бывшие сотрудники 3-го отдела, включая каявшегося Эденберга. В итоге судьи сочли доказанным, что:

«Только по сорока двум проверенным в процессе следствия делам, сфальсифицированным работниками 3-го отдела, было необоснованно репрессировано 1226 ни в чем не повинных советских граждан, из которых 1110 человек расстреляны, а остальные заключены в ИТЛ на разные сроки».

Однако это число расстрелянных, как считают исследователи,— лишь капля в море. Специалист по истории карательных органов в Сибири Алексей Тепляков подсчитал, что 3-й отдел Новосибирского УНКВД за годы репрессий отправил на смерть около 30 тыс. человек. Что даже для того времени выглядит как трагический рекорд.

Тем удивительнее выглядел вынесенный трибуналом приговор. Эденберга, полностью признавшего свою вину, приговорили к пяти годам лишения свободы и к двум годам поражения в правах после отбытия заключения. Но с учетом всех обстоятельств его тут же амнистировали и отпустили из-под стражи.

А Федора Иванова приговорили к десяти годам заключения и трем — поражения в правах. Причем трибунал постановил зачесть ему в срок отбытия наказания не только время, проведенное в заключении во время следствия с 1955 года, но и то, что он отсидел в 1941 году.

На фоне приговоров другим сотрудникам госбезопасности, вынесенным в эти же годы, где встречались и 15-летние, и 25-летние сроки за куда меньшие провинности, наказание для Иванова выглядело просто прощением. Если принять как правильную расчетную цифру 30 тыс. казненных, получалось, что за каждого он должен был провести за решеткой меньше трех часов. А если исходить из того, что признал трибунал,— 1100 расстрелянных, то немногим более трех дней.

Конечно, можно много рассуждать о том, почему члены трибунала оказались настолько снисходительными. Приходилось ли им самим выполнять, подобно Иванову, преступные приказы, или существовали какие-либо иные причины. Но, полагаю, в любом случае они помнили о том, что каждый из них в любой момент может стать из «настоящего» «бывшим». И кто знает, кто, как и за что будет их судить? (https://www.kommersant.ru/doc/2061161)

 

П-3, оп.15, д.6347, 001П-3, оп.15, д.6347, 004П-3, оп.15, д.6347, 005

П-3, оп.15, д.6347, 006
Введите подпись

П-4, оп.18, д.4293, 001П-4, оп.18, д.4293, 003П-4, оп.18, д.4293, 004П-4, оп.18, д.4293, 005П-4, оп.18, д.4293, 006П-4, оп.18, д.4293, 007П-4, оп.18, д.4293, 008П-4, оп.18, д.4293, 009П-4, оп.18, д.4293, 010П-4, оп.18, д.4293, 011П-4, оп.18, д.4293, 012П-4, оп.18, д.4293, 013П-4, оп.18, д.4293, 014

П-4, оп.18, д.4293, 015
Введите подпись

П-4, оп.56, д.10209, 003П-4, оп.56, д.10209, 003обП-4, оп.56, д.10209, 004П-4, оп.56, д.10209, 004обП-4, оп.56, д.10209, 005П-4, оп.56, д.10209, 006П-4, оп.56, д.10209, 007П-4, оп.56, д.10209, 008

П-4, оп.56, д.10209, 009
Введите подпись

П-88, оп.3, д.2262, 0001П-88, оп.3, д.2262, 0003П-88, оп.3, д.2262, 0004П-88, оп.3, д.2262, 0005П-88, оп.3, д.2262, 0006П-88, оп.3, д.2262, 0007П-88, оп.3, д.2262, 0008

П-88, оп.3, д.2262, 0009
Введите подпись

Наградные документы на подвиг Иванова «изолировал 25 шпионов и изменников Родины».

0000017100000173000002090000025300000253_1

 

541-01-01541-01-02541-01-03541-01-04541-01-05541-01-06541-01-07541-01-08541-01-09541-01-10

 

Реклама